ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ценности теоретические, эстетические, религиозные не имеют власти
над сердцем русского интеллигента, ощущаются им смутно и неинтенсивно и, во
всяком случае, всегда приносятся в жертву моральным ценностям.
Теоретическая, научная истина, строгое и чистое знание ради знания,
бескорыстное стремление к адекватному интеллектуальному отображению мира и
овладению им никогда не могли укорениться в интеллигентском сознании. Вся
история нашего умственного развития окрашена в яркий морально-утилитарный
цвет. Начиная с восторженного поклонения естествознанию в 60-х годах и
кончая самоновейшими научными увлечениями вроде эмпириокритицизма, наша
интеллигенция искала в мыслителях и их системах не истины научной, а пользы
для жизни, оправдания или освящения какой-либо общественно-моральной
тенденции. Именно эту психологическую черту русской интеллигенции
Михайловский пытался обосновать и узаконить в своем пресловутом учении о
"субъективном методе". Эта характерная особенность русского интеллигентского
мышления -- неразвитость в нем того, что Ницше называл интеллектуальной
совестью, -- настолько общеизвестна и очевидна, что разногласия может
вызывать, собственно, не ее констатирование, а лишь ее оценка. Еще слабее,
пожалуй, еще более робко, заглушенно и неуверенно звучит в душе русского
интеллигента голос совести эстетической. В этом отношении Писарев, с его
мальчишеским развенчанием величайшего национального художника, и вся
писаревщина, это буйное восстание против эстетики, были не просто единичным
эпизодом нашего духовного развития, а скорее лишь выпуклым стеклом, которое
собрало в одну яркую точку лучи варварского иконоборства, неизменно горящие
в интеллигентском сознании. Эстетика есть ненужная и опасная роскошь,
искусство допустимо лишь как внешняя форма для нравственной проповеди -- т.
е. допустимо именно не чистое искусство, а его тенденциозное искажение, --
таково верование, которым в течение долгих десятилетий было преисполнено
наше прогрессивное общественное мнение и которое еще теперь, когда уже стало
зазорным открытое его исповедание, омрачает своей тенью всю нашу духовную
жизнь. Что касается ценностей религиозных, то в последнее время принято
утверждать, что русская интеллигенция глубоко религиозна и лишь по
недоразумению сама того не замечает; однако этот взгляд целиком покоится на
неправильном словоупотреблении. Спорить о словах -- бесполезно и скучно.
Если под религиозностью разуметь фанатизм, страстную преданность излюбленной
идее, граничащую с "idйe fixe[49]" и доводящую человека, с одной
стороны, до самопожертвования и величайших подвигов и, с другой стороны, до
уродливого искажения всей жизненной перспективы и нетерпимого истребления
всего несогласного с данной идеей, -- то, конечно, русская интеллигенция
религиозна в высочайшей степени. Но ведь понятие религии имеет более
определенное значение, которого не может вытеснить это -- часто, впрочем,
неизбежное и полезное -- вольное метафорическое словоупотребление. При всем
разнообразии религиозных воззрений религия всегда означает веру в реальность
абсолютно-ценного, признание начала, в котором слиты воедино реальная сила
бытия и идеальная правда духа. Религиозное умонастроение сводится именно к
сознанию космического, сверхчеловеческого значения высших ценностей, и
всякое мировоззрение, для которого идеал имеет лишь относительный
человеческий смысл, будет нерелигиозным и антирелигиозным, какова бы ни была
психологическая сила сопровождающих его и развиваемых им аффектов. И если
интеллигентское жизнепонимание чуждо и враждебно теоретическим и
эстетическим мотивам, то еще сильнее оно отталкивает от себя и изгоняет
мотивы и ценности религиозного порядка. Кто любит истину или красоту, того
подозревают в равнодушии к народному благу и осуждают за забвение насущных
нужд ради призрачных интересов и забав роскоши; но кто любит Бога, того
считают прямым врагом народа. И тут -- не простое недоразумение, но одно
лишь бессмыслие и близорукость, в силу которых укрепился исторически и
теоретически несостоятельный догмат о вечной, имманентной "реакционности"
всякой религии. Напротив, тут обнаруживается внутренне неизбежное,
метафизическое отталкивание двух миросозерцании и мироощущении -- исконная и
непримиримая борьба между религиозным настроением, пытающимся сблизить
человеческую жизнь с сверхчеловеческим и абсолютным началом, найти для нее
вечную и универсальную опору, -- и настроением нигилистическим, стремящимся
увековечить и абсолютизировать одно лишь "человеческое, слишком
человеческое". Пусть догмат о неизбежной связи между религией и реакцией
есть лишь наивное заблуждение, основанное на предвзятости мысли и
историческом невежестве. Однако в суждении, что любовь к "небу" заставляет
человека совершенно иначе относиться к "земле" и земным делам содержится
бесспорная и глубоко важная правда. Религиозность несовместима с признанием
абсолютного значения за земными, человеческими интересами, с нигилистическим
и утилитаристическим поклонением внешним жизненным благам. И здесь мы
подошли к самому глубокому и центральному мотиву интеллигентского
жизнепонимания.
Морализм русской интеллигенции есть лишь выражение и отражение ее
нигилизма.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики