науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если бы наш остров буйствовал как и прежде, нам бы наверняка было известно об этом».
Голова у меня уже начинала раскалываться от боли.
«Друг, извини меня, но я вынужден проститься. Язык Истины, увы, теперь болезнен для меня. Знай же, что сердцем своим я с тобою, и молю: воззови ко мне, когда начнется Совет. Я буду слушать сколько смогу».
«Хорошо, так и сделаю. Здравствия тебе, Акхор, и передай мое искреннее почтение госпоже Ланен», — проговорил Шикрар на прощание и напоследок послал мне благословение, омывшее мой утомленный разум. Я ответил ему тем же и снял с головы венец. И почти сейчас же услышал, как меня зовет Ланен, спрашивая, где я нахожусь. Я повернулся и медленно побрел к лагерю, успокаивая ее, и принялся передавать ей новости, услышанные от Шикрара, с облегчением подумав, что мысленное общение с ней не требует от меня использовать мой венец с самоцветом.
Мы решили отправиться в Верфарен.

Глава 7
САЛЕРА
Салеру встретил я в объятьях пламени.
Снедаемое горем, сирое, печальное дитя;
И вот меж нами воспылала дружба крепкая,
И, став мне дочерью, определила тем мою судьбу она.
Уилл
Всегда считал, что тут нужно нечто большее, — вот и рад бы целую песню сложить, да только уж я не бард. Словом, случилось все нежданно-негаданно, а потом уже поздно было что-то править, да и как тут исправишь? Видно, так оно и было суждено.
Повстречался я с ней девять лет назад. Возвращался как-то домой, насобирав голубых цветочков салерьяна. Салерьян растет только в холмах; как я ни пытался рассадить его в саду — брал отводки, семена, чего только не делал — все зря. Однако же против головных хворей лучше средства не сыщешь — чего уж тут ноги жалеть! Растение это крупное, ни дать ни взять кустарник, а цветочки махонькие и распускаются вовсю ранней весной. Было это недели через три после Весеннего равноденствия, в тот самый, значит, год. Я отправился собирать цветы спозаранку: боялся, как бы дождь не зарядил. И вот уже возвращался назад с полной сумкой, обгоняя большую черную тучу, как вдруг почуял запах дыма.
Вообще-то пора была холодная, так что костром вроде бы никого не удивишь, да только жил-то я дальше всех — посреди лесистого кряжа, что тянется севернее Верфарена, — а до хижины моей оставалось еще добрых две мили. Я знал, что здесь во всей округе дрова жечь вроде бы некому — ну, мне интересно стало, пошел в ту сторону, откуда несло дымом.
Идти было недалеко, но я успел-таки смекнуть, что огонь-то, должно быть, не простой. Запах не походил на дым от дров. Чуялось в нем что-то дикое, необузданное и вовсе уж мне не ведомое, но, помимо прочего, я, приблизившись, различил запах горелого мяса. Я замедлил шаг: от тропы больно уж далековато, а плутать в нехоженом лесу не хотелось. И все же, выглянув из-за ствола огромного дуба, я так и ахнул, едва увидев ее.
Она топталась посреди яростного пламени, выискивая что-то в самом пекле, точно собака, пытающаяся унюхать запах, и при этом издавала жалобные возгласы. Я наблюдал за ней, и тут вдруг она откинула голову и закричала.
Меня словно подбросило от ее крика. Это не было воплем животного, вроде воя собаки, брошенной хозяином, но и на предсмертную муку было не очень похоже. Не боль слышна была в этом крике. Про себя я ничуть не сомневался, что слышу отзвук горести: было похоже, что это создание тяжко страдало, точно потеряв что-то.
Я ни разу не видел драконов так близко — и думать не думал, что они такие непростые создания. И потом, я считал, что они должны быть покрупнее. Но этот дракончик был не больше крупной собаки.
«О Владычица, упокой бедную душу», — прошептал я, едва до меня дошло, что теперь я различаю темные очертания в огне, который угасал прямо на глазах. На твердой земле среди пепла вырисовывались останки более крупной твари. Мне доводилось слышать немало объяснений того обстоятельства, что люди никогда не находят драконьих трупов; теперь же я видел перед собой верную разгадку. Похоже, умирая, они сгорают от своего же огня — не остается ни хвостов, ни чешуи, ни кончиков крыльев, только пепел да несколько кучек обгорелых костей.
Маленький дракончик снова завопил: глаза у него были закрыты, зубы оскалены, а нос обращен к небесам — ни дать ни взять человечья душа, терзаемая болью. И я, дурак набитый (что тогда, что сейчас), не в силах был удержаться и рванулся утешить бедное дитя: у меня всегда вызывают жалость страдания живого существа, будь то человек или зверь. Пускай я не целитель, однако же и травнику не чуждо избавлять от боли, хоть сестра моя Лира и говорит, что, мол, сердце у меня золотое, а вот голова не очень. И все же поступок мой не был таким уж опрометчивым, как могло показаться: роста я немалого, да и силушкой не обделен, так что за себя не боялся.
Внезапно это создание почуяло мое присутствие и угрожающе зашипело, точно огромная змея. Скаля зубы, дракончик следил за мной из-под едва приподнятых век, отчего глаза его обратились в щелки, и низко пригнул голову к земле.
Должно быть, одной Владычице известно, почему я заговорил с ним.
— Ну, ну, не волнуйся, я не причиню тебе вреда, — проговорил я тихо и спокойно, точно с ребенком или раненым псом. «И давай-ка мы оба не будем друг друга обижать, ладно? — подумал я про себя. — Что ты тут делаешь, а, малыш? Ты ведь еще маленький, правда? Обычный детеныш: потерял мамку и не знаешь, куда податься, где схорониться? Не волнуйся, добряк Уиллем поможет тебе, ежели сумеет».
Похоже, голос мой успокоил малыша — по крайней мере, он расслабился и раскрыл глаза пошире, и тут меня ждало еще одно удивление. Глаза его были ярко-голубые, такой же точно голубизны, что и цветы салерьяна, которых я насобирал целую сумку.
— Салера, — произнес я. — Так я буду тебя называть, если у тебя нет иного имени. Салера. Не знаю, мальчик ты или девочка, но это не столь важно.
Медленно-медленно я приближался к нему, двигаясь осторожно, как и требуется, коли имеешь дело с неизвестными животными. Я остановился прежде, чем дракончик отпрянул, и, не переставая говорить с ним, опустился на колени и протянул руку.
— Ну вот, Салера, что же нам делать-то? Могу поспорить, мамка твоя какое-то время хворала, так ведь? У тебя все ребра видно наперечет, бедняжка. И теперь, стало быть, бросила тебя — не по своей воле, конечно, но тебе-то от этого не легче.
Детеныш осторожно приблизился — совсем чуть-чуть, вытянув шею и обнюхивая мою руку. «Похоже, однако, он заинтересовался теперь другим, — подумал я, — вот и славно». Я не знал, смогу ли вновь вынести его крик.
В следующий миг дракончик перевел внимание с руки на мою сумку и принялся вдыхать запах цветов салерьяна — и не успел я и глазом моргнуть, как, клянусь, эта тварь разодрала мне сумку и в один присест сожрала все то, на что я потратил целые часы. А потом дракончик уселся на землю и уставился на меня. Может, он узнал по запаху, что цветы эти обладают целебной силой, может, они его просто привлекли, а может, он был настолько изможден горем и болью, что ему было все равно, — в общем, съел он эти цветы, хранившие запах моих рук. После чего осмелел — или просто перестал опасаться чего-то более страшного, чем то, что уже случилось. Я по-прежнему стоял на коленях, и тут детеныш приблизился и обнюхал меня с ног до головы. Он него веяло теплом, я учуял терпкий душок вроде корицы, но с каким-то резким привкусом, который почему-то заставил меня подумать о грозном огне.
Потом он посмотрел мне в глаза и попытался что-то сказать.
Знаю, знаю, это похоже на бред, но я клянусь: это существо пыталось говорить. Он двигал ртом и издавал какие-то звуки, а глаза его сияли разумом. Только я не мог понять его.
Чувствуя себя полным дураком, я спросил:
— Что? Что ты говоришь?
Готов поклясться, он вновь повторил то же самое. Во всяком случае так мне показалось. Но и на этот раз я его не понял. При этом я совсем позабыл, что нужно было спешить, однако напоминание явилось само собой. Несколько крупных капель упали мне на руки и на лицо. Детеныш поднял голову вверх вслед за мной: небо заволакивали тучи, и чувствовалось, что вот-вот хлынет дождь. Я заозирался по сторонам, но малыш уже сорвался с места. Большая скала, возвышавшаяся на дальнем конце поляны, оказалась вовсе не сплошной, как мне вначале почудилось: в один миг дракон добрался туда и тут же исчез. Я решил было уже возвращаться домой, чтобы прийти сюда позже, когда кончится дождь, но тут услышал его зов. Это было наполовину мяуканье, наполовину блеянье, но все же ни то ни другое. Кого же он звал? Если не мать, то другое близкое существо.
Что ж, выбор был невелик: или присоединиться к этому созданию, укрывшемуся в скале, или оставаться снаружи и промокнуть до нитки. И я выбрал первое.
Слыхом не слыхивал, чтобы кто-нибудь входил в драконье логово с доброго позволения хозяина, — мне пришло в голову, что я первый за многие годы, если вообще не за всю историю. Конечно, люди встречают иногда этих мелких драконов, хотя их вроде бы не так уж много — к тому же большей частью они робки и пугливы, чураются нас. Но у меня не было времени на раздумья — ни об этом, но о том, что меня ждет впереди, — я просто хотел остаться сухим, поэтому и вбежал в пещеру.
Оказалось, что там вовсе не темно: откуда-то сверху, из проема в своде, проникал свет — вся задняя стена была освещена, хотя сейчас было довольно тускло, и внутрь попадало больше дождевых струй, чем света. Стоял нездоровый запах гниения — впрочем, не слишком сильный. Лишь в углу небольшая кучка чего-то наполовину переваренного — должно быть, после неудачной трапезы — да навалы погадок, не особо тщательно присыпанные землей подле стены. А в остальном здесь было сухо и голо, можно даже сказать — чисто. Ни тебе черепов, ни костей — впрочем, никакого золота тоже не было. Едва я нашел миг поразмыслить над этим, как меня чуть ли не разочарование охватило. Я-то слышал, будто драконы спят на грудах сокровищ и на человеческих костях.
В общем, я вошел, став спиною к стене возле входа, а детеныш подошел ко мне. Не знаю: то ли он дождь не любил, то ли впал в такое отчаяние, что готов был принять любое утешение, да только он подобрался ко мне чуть ли не вплотную и посмотрел мне в глаза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики