науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я опять опустился на колени, чтобы быть к нему поближе, а он вытянул свою длинную шею, так что мы оказались нос к носу. Не в силах удержаться, я протянул руку и дал ему обнюхать ее. Втянув разок-другой исходивший от меня запах, он нырнул мне под ладонь.
Ну вот и славно. Я уселся, прислонившись спиною к стене, и ласково потрепал его, ощущая пальцами чешуйки его кожи. Они были на диво гладкими, ничего подобного я раньше не встречал, а цвет их напоминал яркую медь. Сейчас бы я сравнил их с нежнейшим шелком, но тогда я о шелке и представления не имел. Кожа его на ощупь была теплой. Дракончик подобрался поближе, сперва медленно, с опаской, будто все еще сомневался: не выкину ли я какую неожиданность, не причиню ли ему вред, — но вскоре сдался и живо вскарабкался ко мне на колени.
У меня прежде водилось много собак, и я знал, что они способны печалиться так же, как и люди, но тут дело было куда хуже. Этот дракончик казался гораздо разумнее, и несчастье его было лишь горше от понимания того, что он потерял. Я мог лишь обнять его и поговорить с ним, дать ему почувствовать доброжелательное прикосновение, чтобы он понял, что не одинок в этом мире. Такое под силу каждому, кто так или иначе уже сталкивался со смертью.
Наконец он заснул, прямо на моих коленях. У меня не хватило духу отстранить его, даже когда дождь прекратился. Это было восхитительно: я сидел, прислонившись спиною к стене, а этот маленький изнуренный дракончик свернулся, пригревшись у меня на коленях, точно огромный кот, плотно прижав к бокам свои еще не развившиеся крылья и подложив под голову кончик своего хвоста. У меня голова шла кругом: я пытался осознать всю странность происходящего, а в следующий миг уже понимал, что это существо потянулось бы за утешением и к корове, и наверняка с не меньшей охотой, просто подвернулся ему именно я.
Все время пока он спал, я усиленно размышлял: было ведь ясно как дважды два, что детенышу требуется еда, но я и представления не имел, чем питаются эти создания, помимо цветов салерьяна. Что найдется у меня дома, что я смогу для него раздобыть? И вообще, какого он возраста? Не умрет ли он из-за того, что я не сумею узнать, чем заменить ему материнское молоко?
Впрочем, последнее я тут же отбросил: во-первых, я не был уверен, кормят ли драконы молоком, и, во-вторых, я хорошенько рассмотрел его клыки, что торчали из-под нижней челюсти. Они были предназначены для того, чтобы разрывать мясо, это уж точно. Я прикидывал, удовольствуется ли он кроликом (больше у меня в кладовой ничего подходящего не было), или же мне придется оберегать от него своих кур.
Тут дракончик пробудился и потянулся, и сердце у меня так и залилось кровью. Мне уже было знакомо это: я сам вел себя так же, проснувшись однажды утром после того, как мы предали мою матушку земле, — когда ты впервые просыпаешься после такого потрясения, в первое мгновение все кажется не более чем дурным сном. Потягивание как потягивание, ничего особенного — но уже через пару ударов сердца он вдруг замер и сжался, точь-в-точь человек, словно подумавший: «Мир мой изменился. Я одинок и уже не смогу ни потягиваться, ни дышать, ни двигаться так же, как прежде, — никогда уже не смогу». Он испуганно встрепенулся и отпрянул от меня, загребая лапами, — стремительно и резко, при этом исцарапав меня своими когтями. А царапался он больно, скажу я вам. Я вскрикнул. Он сейчас же остановился, оглянувшись на меня. В гневе я обругал его. Не слишком-то осмотрительно, будь я проклят, но бояться существа, которое только что дремало у тебя в объятиях, — это уж слишком, пусть даже и когти у него преострые.
— Полюбуйся-ка на себя, Салера! Зачем тебе это понадобилось? Я тут сижу ради твоего же спокойствия, трачу на тебя все утро — и что взамен? Разодранные штаны да исцарапанные ноги — и только. Чему тебя мамка учила, а? Разве так обращаются с другом?
Детеныш, стало быть, окончательно проснулся и — будь я проклят! — сейчас же подошел к моей руке, даже попробовал зализать Царапины, что оставил у меня на коленях, словно прося прощения.
Хотите верьте, хотите нет, но когда я выбрался из пещеры, этот малыш увязался за мною следом. Дома у меня осталось над очагом варево, и мне нужно было успеть вернуться, пока огонь совсем не догорел, — и, клянусь небом, Салера сопровождала меня до самого дома! Я вновь разжег огонь, помешал варево, после чего сходил в свою маленькую кладовую и принес оттуда кролика, которого сам же прежде изловил. Я лишь вздохнул с сожалением, поняв, что мне придется довольствоваться за ужином лишь корнеплодами.
...Я вынес тушку Салере. Она остановилась напиться воды из ручья, что протекает краем вырубки к северу от моей хижины. Я расчистил себе в лесу лишь небольшой участок — для дома и огородика. Всегда был убежден, что деревья негоже лишать жизни понапрасну, они заслуживают ее не меньше, чем мы.
Она... Ну, то есть я лишь предположил, что это девочка, — но не мог же я постоянно относиться к ней как к бесполому существу, да и мне как-то даже казалось, что это, скорее всего, самка. В общем, так или иначе, она поспешила ко мне, едва зачуяв запах мяса. Я так и опешил: она уселась на задние ноги, осторожно взяла у меня кроличью тушку своими когтистыми лапами — хоть руками называй! — и принялась поедать угощение не хуже, чем иная барышня, разве что управилась в каких-то три счета, громко похрустывая косточками.
Бедняжка. Дичины-то в это время года немного. Она облизала когти, а потом начисто вылизала мне руку, не оставив даже кроличьего запаха, затем не торопясь прошла к ручью и принялась умываться.
Я и помыслить не мог, что мне с ней делать, но в конце концов она сама за меня все решила. Она оставалась со мной в течение года — все лето, и во время сбора урожая, и целую зиму, — пока вновь не пришла весна. За год она довольно сильно подросла — должно быть, почти достигла обычных для дракона размеров. К третьей луне нового года жить с ней под одной крышей стало непросто: все равно что держать в доме лошадь. Тогда-то я и возрадовался тому, что обладаю немалым ростом и силой: порой мне приходилось насильно вынуждать ее сдвинуться с места, когда она упрямилась. Впрочем, по большому счету она научилась вести себя так, чтобы не переворачивать в доме все вверх дном. Спала она напротив огня, а я отодвигал свое кресло подальше в сторону — словом, мы уживались вполне неплохо.
К концу года я уже не представлял своей жизни без нее. Мы повсюду сопровождали друг друга. Я охотился, чтобы прокормить ее — и немалого мне это стоило, скажу я вам, — но как только она вполне подросла и окрепла (едва минуло Осеннее равноденствие), то сама принялась охотиться, теперь уже снабжая дичью меня. В ту зиму я питался роскошнее, чем когда бы то ни было, у меня даже оставалось кое-чем поделиться с жителями соседней деревушки, что терпели лишения и нуждались в помощи. И поэтому были весьма признательны за мясо, которым я делился с ними всю зиму.
Кроме нее мне не с кем было разговаривать — вот я и беседовал с ней, точно с родственной душой, и хотя она вряд ли меня понимала, мне то и дело казалось, что она пытается отвечать. Время шло, и мне даже начало мерещиться, будто я и впрямь слышу иногда, как из пасти ее вылетают отдельные слова. Должно быть, я слегка рехнулся.
А с весной, когда первый теплый ветерок пробежался по моей вырубке, когда я только-только посадил на грядках первые овощи, она вышла наружу и подставила тело ветру. Подняв голову, она втянула в себя воздух полной грудью и расправила крылья. За последнее время они у нее отрасли, успев доставить ей немало неудобств: кожа и сухожилия растягивались медленно, и я перепробовал все свои травки и снадобья, пока не нашел парочку, которые могли бы пойти ей на пользу. Как выяснилось, нежная мазь, составленная из растительного масла, мяты, перца и ароматной смолы, вроде той, какую используют для успокоения боли в суставах зимней порой, вполне годилась, и моя крылатая подруга сама предпочла использовать ее по назначению. Вынюхала ее на полке, и все тут, пока я думал подыскать ей что-нибудь получше. Это снадобье было одним из тех, которое я сам приобретал для своих целей, и, коли уж начистоту, выбор ее убедил меня в том, что я верно угадал: все-таки она женского пола. Обычно я берег это средство для изготовления женских благовоний, которыми торговал на рынке, — но что было делать, не мог же я отказать ей! Так что она не только избавилась от зудящей боли, но теперь от нее исходил восхитительный запах — этакое необычное сочетание изысканных благовоний и драконьего духа.
Одним словом, когда я увидел, как она елозит по земле крыльями, у меня внутри образовалось чувство, которое мне совсем не понравилось. Я понял, что это время вот-вот придет. Нам обоим изначально не было свойственно, чтобы мы жили вместе; хотя она и приноровилась более-менее к моему образу жизни, но ей-то он был чужд. Я надеялся, что она сумеет научиться летать сама. Не мне же ее обучать, в самом деле!
Этого и не потребовалось. Она проделала несколько неудачных попыток, взмахивая крыльями, что выглядело страшно неуклюже, а потом каким-то чудом сумела продержаться в воздухе пару мгновений. Тут ее понесло. После этого она не переставала упражняться, и к началу следующего месяца уже вовсю рассекала воздух — я и не думал, что драконы могут так ловко летать. Я даже слышал, что они летают как куры, однако ей полет давался без особого труда.
И как-то утром, когда весна готова была смениться летом, я проснулся позже обычного и обнаружил ее посреди вырубки. Она ждала меня. Не знаю, как я об этом догадался, но так и было. Она покидала меня, и это был час прощания. Я направился прямо к ней, а она следила за каждым моим шагом. Протянув руки, я обнял ее за шею, а она на мгновение обернула меня своими крыльями.
Я чувствовал, будто прощаюсь с дочерью, и не мог так просто взять да отпустить ее, верите ли? Обхватив руками ее большую голову, я заглянул ей в глаза.
— Прощай же, моя Салера, — сказал я, поглаживая костный выступ на ее щеке. — Малышка моя. Да хранит тебя Владычица, куда бы ни лежал твой путь, дитя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики