науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как бы там ни было, сейчас я бы охотно променял все щедроты мира на то, чтобы рядом со мною в воздухе был кто-нибудь еще. Двое лучше угадывают воздушные потоки; я же сейчас чувствовал себя совсем одиноким, высоко паря над терзаемым ветрами морем. Мышцы отдавались болью — оттого, что до этого мне пришлось нести на себе Никис Утомленную (я успел стать свидетелем того, как прочие мои сородичи прозвали ее так, бедняжку). Но силы пока не изменяли мне.
Островок Роздыха покинул я на рассвете — и уже час спустя столкнулся с бурями. День прошел в напряжении; за ним потянулась бесконечно мучительная ночь: мне постоянно приходилось бороться за высоту — воздух то и дело норовил уйти из-под крыл, и тогда я оказывался в опасной близости от воды. Я вконец изнемогал от усталости — поэтому-то и допустил глупость, утратив бдительность, когда встречный ветер ненадолго стих. Я перевел дух и на мгновение сомкнул крылья, чтобы чуть-чуть передохнуть...
Вдруг передо мною взметнулась воздушная стена, точно невидимая каменная преграда. Меня отбросило и перевернуло, но я все же ухитрился принять прежнее положение и подняться выше, избежав падения, однако правое мое крыло пронзительно заныло, поврежденное в одном из суставов. Оно не было сломано, хвала Ветрам, однако боль доставляло нестерпимую. Но выбора у меня не оставалось: до земли еще лететь да лететь, так что приходилось полагаться только на себя.
Впрочем, мне повезло. Я обнаружил, что воздушная стена, возникшая у меня на пути, является пределом распространения бурь. Я начал подниматься выше; это было нелегко: каждый взмах крыльев отдавался вспышкой боли.
Тут-то я и возрадовался, что поблизости нет Идай, ибо не в силах был более сдерживать себя. Некому было мне посочувствовать или помочь — и с каждым взмахом крыльев из горла у меня вырывался громкий крик. Так было немного легче, и все же я всерьез начал опасаться, смогу ли добраться до земли с покалеченным крылом, без чьей-либо подмоги.
«Выбора нет, учитель Шикрар, — сказал я себе. — Ты взялся выполнить это задание ради всех кантри, а до земли еще долгие часы лета, в какой бы стороне она ни лежала. Ветер и жизнь — или холодное море и медленная смерть, Шикрар!»
Да, выбор был невелик. Втянув воздух полной грудью, я взревел, возвещая Ветрам о своей боли, продолжая упорно подниматься все выше и выше.
«Впереди — Колмар. Колмар и Акхор — и новая жизнь. Все хорошо».
На некоторое время я перестал разговаривать сам с собою, чтобы выправить угол взлета.
«К тому же, — вновь обратился я к себе, — если думаешь, что Никис заработает долгие годы насмешек, представь, что ожидает тебя самого, если ты не осилишь этот полет. Во имя Ветров! Тогда каждый, кого ты когда-либо учил летать, волен будет насмехаться над тобою до скончания дней твоих!»
Казалось, прошла целая вечность, пока я пытался достичь Вышнего Воздуха — лишь там меня ждало спасение. С каждым ударом крыльев я вскрикивал от боли. Наконец замолчал: воздух сделался тоньше, и теперь крылья рассекали его легче, однако боль не уменьшилась.
Я знал, что жизнь моя зависит от того, какую высоту я буду сохранять. Я с радостью отдал бы десяток лет жизни, лишь бы встретить восходящий воздушный поток, но студеное море, ревущее подо мною, было бесчувственным и равнодушным — холодная водяная смерть поджидала меня.
Разумеется, я умею плавать. Летней порой мы часто нежимся в воде; по правде говоря, всем известно, что лететь над самой поверхностью воды легче всего, — но сейчас я ни за что не осмелился бы на это, ибо, находясь в объятиях водной стихии, взлететь в воздух уже невозможно. Коснись я поверхности моря, это равнялось бы для меня гибели.
Такие мысли заставляли меня взмывать все выше. Быть может, я и старейший из всех кантри, но все же впереди у меня никак не меньше двух келлов жизни, а я еще мечтаю увидеть, как внук мой начнет летать.
Когда же наконец я отыскал в небесных высях широкий воздушный поток и, выбиваясь из последних сил, почувствовал под собою его мощные волны, то расслабил крылья и отдался на их волю. Это мне и было нужно. Поднебесная река быстро и легко перенесла меня через средоточие бурь, минуя ужасную воздушную стену. Воззвав к Идай, я сказал ей, что она, возможно, сумеет пролететь здесь вместе с остальными более успешно, чем это удалось мне.
Небо впереди расчистилось, ветры начали стихать, и вскоре волны Вышнего Воздуха рассеялись. Но, чуть снизившись, я встретил еще одно воздушное течение: оно струилось с запада на восток и оказалось достаточно сильным, чтобы я смог воспользоваться им. Возлегши на его упругие волны, я вновь дал крыльям отдых, вознося хвалу Ветрам и переводя дух. Мое покалеченное крыло все так же сильно ныло, но сейчас мне было не в пример легче переносить эту боль: я избавился от необходимости рассекать воздух, а вместо этого легко парил над морем.
Казалось бы, такая простая вещь — отсутствие боли; но когда боль упорно не желает отпускать нас, мы готовы взвыть от отчаяния.
Позволив себе свободно парить, я обнаружил, что мне страшно нелегко собраться с мыслями. Я опирался на то немногое, что было мне известно: согласно сведениям, полученным от Предков, у меня впереди был еще целый день полета. Чувствовал я себя совершенно изможденным, однако знал, что мне придется вновь набирать высоту, едва я немного отдохну. Совсем немного, совсем чуть-чуть, чтобы боль унялась...
«Шикрар? Хадрэйшикрар, это Идай. Как у тебя дела, друг мой?»
Я вздрогнул и пробудился от голоса Идай. Оказалось, что я влетел в облако, и это сбило меня с толку; однако по давлению на крылья я понял, что нахожусь гораздо ниже, чем следует. Через мгновение я уже вновь поднимался ввысь, чувствуя, что воздух вокруг сделался намного жестче. «Странное дело, — подумалось мне. — Воздух неспокоен: так бывает, когда вода встречается с...»
И вдруг, вылетев из облака, я наткнулся на мощный восходящий поток воздуха, который поднял меня и благополучно пронес над скалистым утесом, высоко вздымавшимся над водой; но в следующий же миг я внезапно попал в воздушную яму, и меня стремительно потащило к земле.
«Не такого приема я ожидал», — мелькнуло у меня в голове, прежде чем тьма поглотила меня.
Майкель
Я обнаружил их, когда они начали подниматься в горы. Они были далеко впереди — миновали долину внизу и уже взбирались на следующий склон; к тому же их было больше, чем я ожидал. В одном из них я, как мне кажется, распознал Вариена: блеск его серебристых волос трудно было не заметить при ярком солнечном свете; но Ланен я узнал сразу же, едва лишь увидел, несмотря на расстояние.
Наконец-то, наконец! Я даже остановился на миг.
Но откуда, во имя Владычицы, откуда у меня была такая уверенность, что эта движущаяся точка вдали — Ланен?
Вновь я вгляделся вперед. Я не мог различить, сколько всего там было человек, но явно больше четырех. И по меньшей мере три лошади, хотя, возможно, и больше — четыре или пять. Поначалу с ними было еще какое-то странное животное, хотя позже, когда солнце поползло к закату, оно отделилось от них. Двигалось оно очень быстро. Это могла быть лошадь каурой масти, но я не был в этом уверен. Однако точно знал, что Ланен была там, и даже мог сказать, какая именно из маленьких точек — она.
Просто уму непостижимо.
Я безуспешно пытался постичь причину своей уверенности. Само собой, я глубоко сочувствовал девочке, однако нас с нею не связывали никакие узы. Правда, до этого я просил помощи у Владычицы Шиа, но все же нынешние мои чувства не походили на божественное наитие. При одной лишь мысли о Богине у меня отчего-то начинало крутить внутренности, и поэтому я не мог мыслить ясно.
Я вынул из мешка свои припасы: уже темнело, и следовало остановиться на ночлег. Остальные, судя по всему, тоже разбивали лагерь: я видел, как взметнулось пламя костра, теплое и дружественное среди темнеющих окрестных склонов. Во мне проснулся страстный позыв — отправиться туда сейчас же, поговорить с Ланен, предупредить ее, снова оказаться среди добрых людей — и обогреть руки и сердце у их огня.
При этой мысли я вдруг согнулся пополам от пронзившей тело судороги. Я не мог ни стоять, ни ходить, не говоря уже о том, чтобы насобирать хворосту для костра. Поужинав холодной снедью, я почувствовал себя несколько лучше, но внутри по-прежнему все болело. «Хватит, — подумал я, — надо что-то делать». Поев и немного отдохнув, я вознес молитву Владычице и воззвал к своим целительским способностям.
Подобные действия всегда сопровождаются неким полуотрешенным состоянием. А я был так слаб, что это вызывало у меня головокружение; но все же, собрав в кулак всю волю, я продолжал взывать к своей силе. На мой зов явилось лишь тусклое мерцание. Несмотря на свою слабость, я попытался направить его на излечение боли, терзавшей мне внутренности, однако даже небольшая попытка очень быстро изнурила меня. Когда я закончил, боль осталась такой же, если не сделалась еще сильнее.
Я сидел, прислонившись спиною к камню, завернувшись в свои тонкие одеяла в попытке отгородиться от ночи. Все-таки холод и боль обострили мне разум — наконец-то.
То, что со мною происходило, заставляло меня думать, что здесь что-то не так. Вернее, все. Все, что я ни делал с тех пор, как покинул Верфарен, не имело под собою никакого здравого смысла. Я намеревался отправиться на северо-восток, что и сделал, однако двигался черепашьим шагом, не имея ни определенной цели, ни места назначения. И несколько дней ничего не ел — это уж совсем глупость. А эта внезапная потребность — да какое там, порыв! — отыскать Ланен и предупредить ее? Откуда, во имя Святой Матери, стало мне известно, в каком направлении следует ее искать?
Я содрогнулся, но не от холода. Ибо все-таки разыскал ее — разыскал в целом мире, за каких-то несколько дней. Это казалось до отвращения подозрительным. Чем я руководствовался? Что меня понукало и почему?
Вновь меня передернуло: боль судорогой прошлась по внутренностям. О пресвятая Богиня, милостивая Шиа-а-а-а!..
Зубья Преисподней! Боль терзала меня все больше — каждый раз, когда я пытался взмолиться к Шиа или хотя бы подумать о ней, — острыми, внезапными, мучительными приступами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики