ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

», после чего Сташинекий выскочил во двор. Юзеф не знает, что делал во дворе Франц, но через некоторое время пронзительный вопль раздался в замке. А поляк вбежал в барак и улегся как ни в чем не бывало в свою постель.
- Думаю, Франц сделал какое-то подлое дело! - посмотрел на меня бывший горняк из Катовиц.
Я-то знал теперь, какое это дело! Франц подслушал наш ночной разговор и, когда Лиза села к радиоприемнику, разбудил Камелькранца или баронессу.
К нам подошел Сигизмунд, высыпал из ведра картошку, посмотрел печально:
- Да… Теперь нам жизни не будет. Когда в стаде появится паршивая овца, можно ждать всего.
- Кого ты зовешь паршивой овцой? - ухмыльнулся Заремба.
- Известно кого…
Утром мы, как обычно, прибрали солому и ждали звонка на завтрак, но в бараке раздались крики. Юзеф Заремба выскочил во двор:
- Господин Камелькранц, идите скорее сюда!
В его словах было столько неподдельного ужаса, что мы тоже бросились в барак. В углу, близ дверей, лежал с открытыми глазами на топчане Франц. Он позеленел, лицо мучительно искривилось. Франц был мертв.
Камелькранц выгнал всех поляков во двор, закрыл дверь на замок и быстро ускакал за гестаповцами. Батраки толпились во дворе, и по их лицам было видно, что они ничего не понимают. Сигизмунд поймал мой взгляд и недоуменно пожал плечами. У амбара сидел Заремба и брился осколком стекла. Он порезался в нескольких местах и густая кровь покрывала его щеку. Но Юзеф без зеркала, без мыла продолжал драть свою жесткую черную бороду. Наконец удовлетворенно потер рукой по изрезанному лицу и, взглянув на окровавленную ладонь, умылся под умывальником.
- Кого еще побрить? - весело крикнул Заремба. - Дешево пока. Дешевле, чем в Варшаве, в парикмахерской у Жаботинского.
Никто не поддержал его шутку.
В глубине двора сидел глухонемой и держал перед собой газету. К нему подошел Юзеф и, толкнув плечом, громко опросил:
- Что нового, Отто?
Глухонемой повернулся и воззрился на его губы.
- Что нового? - еще громче крикнул Заремба.
Отто улыбнулся и что-то замычал.
- Высшая степень образованности, - плутовато скосив глаза, проговорил Левка. - У них даже глухонемые грамотные.
- Это не ты его? - подмигнул немому Заремба, кивая на барак.
Отто сделал брезгливое лицо и, мыча, отмахнулся руками.
В ворота стукнули, Юзеф бросился открывать. Хорошо известная нам автомашина въехала во двор. Хлопнули дверцы, выпустив четверых: Клюге, еще двух гестаповцев и одного плюгавенького человечка в грязном белом халате.
- Где он? - бесстрастно спросил Клюге. Юзеф подвел гестаповца к бараку и усмехнулся:
- Господин управляющий изволили его закрыть. Боятся, как бы не убежал…
- Сломать замок! - распорядился Клюге.
Два гестаповца отыскали в сарае небольшой ломик. Но подошел Юзеф и легко отодрал замок голыми руками.
Труп предателя вытащили во двор.
Приехал Камелькранц, и Клюге не разрешал ему выводить в этот день в поле никого. Пока Клюге вел допрос, управляющий приказал нам с Димкой и Левкой чистить коровник. Мы сгребали лопатами навоз, складывали на носилки и выносили в компостную яму посреди двора. Нам оставалось очистить небольшую полоску пола у стены, прилегающей к польскому бараку, когда Левка вдруг нагнулся:
- Ой, а я что-то нашел!
Он подбежал к дверям, чтобы рассмотреть на свету найденный предмет, и в тот же момент я с силой толкнул Левку в глубь коровника так, что он даже упал: в руках у Левки был гвоздь, который показывал мне когда-то Юзеф.
- Ты с ума, что ли, сошел, Молокоед! - вскричал Левка, поднимаясь с пола. - Как вот стукну лопатой, будешь знать!
- Молчи! - шипел я, вырывая из рук Большого Уха опасную улику.
В двери появился Клюге.
- Что за шум? - спросил он, стараясь рассмотреть нас в темноте.
- Подрались маленько, господин лейтенант! - проговорил я со смешком. - Мой товарищ плохо соскабливает навоз.
Я отбросил предательский гвоздь в угол и замер от испуга. Мне подумалось, что гвоздь сейчас стукнет и лейтенант бросится его разыскивать. К счастью, гвоздь упал бесшумно на навоз.
- Надо доложить об этом… А не драться.
- Хорошо, господин лейтенант!
Когда Клюге отошел от дверей, я отыскал гвоздь, и мы быстро вынесли его вместе с навозом в яму.
- А если его потом найдут?
Левка начинал понимать назначение своей находки.
- Лишь бы сейчас не нашли… А теперь держись молодцом… Я пойду докладывать о твоей плохой работе управляющему. Ты понял?
Левка ухмыльнулся и кивнул:
- Иди докладывай, фискал!
Мой рапорт имел неожиданный успех. Камелькранц довольно оскалил желтые зубы, замотал головой:
- Правильно, правильно. О таких вещах всегда надо докладывать. Но ты его, говорят, немного подучил, да?
Он хихикнул, и маленький человек на его спине радостно подпрыгнул.
- Ты, говорят, плохо работаешь? - приступил горбун к Левке.
Левка не растерялся и сразу пустил нюни:
- Господин Камелькранц, почему Васька дерется?
Управляющий поучал:
- Так нельзя говорить - дерется. Он не дерется, а учит тебя работать… И за это ты должен говорить ему спасибо.
- Спасибо-о, - покорно тянул Левка, а я чуть не хохотал.
Так ничего и не добившись при допросе, Клюге отобрал из поляков тринадцать человек и приказал гестаповцам увести их. Оглядев собравшихся, подло захохотал:
- Возьмите еще этого, - кивнул на Сигизмунда. - А то получилось несчастливое число!
И бедный Сигизмунд отправился вместе со всеми только потому, что число тринадцать показалось несчастливым лейтенанту Клюге!
СКВО!

И мне
За скромные труды
Такая щедрая награда! -
Она дает стакан воды
С улыбкой первого разряда.
М. Исаковский. «Рассказ о кольцевой почте»
Итак, фрау Бреннер за поджог фогелевского гумна приговорена к пяти годам тюрьмы. Ее дом и все имущество присуждены потерпевшей - Марте фон Фогель.
Об этом, громко мыча и плюясь, поведал нам Отто. Из его суматошного мычанья можно было понять, что старый немец не одобряет настоящего поджигателя. Ведь из-за него пострадала невинная женщина!
Я взглянул на Левку. Бедный поджигатель сидел бледный и все время порывался что-то сказать. Боясь, как бы Большое Ухо не выдал себя, я втихомолку показал ему кулак, что должно было означать: «Молчи!»
В эту ночь Левка долго не мог уснуть. Поджигая скирды с хлебом, он думал лишь о том, чтобы отомстить немцам за наступление под Курском. У него не было даже мысли, что кого-то могут обвинить в поджоге. И вот нашли виновника! И кого? Несчастную фрау Бреннер!
Ночью я слышал, как Левка бредит:
- Я не хотел, фрау Бреннер! Чесслово, не хотел!
Надо же было так случиться, что утром Камелькранц погнал нас убирать картошку с полосы фрау Бреннер! Мы и вообще-то работали кое-как, а тут просто лопата не лезла в землю. Управляющий носился с нагайкой по полю и хлестал ею направо и налево. Особенно доставалось Левке.
С самого утра Большое Ухо притворился больным. Схватившись за живот, со стоном катался по земле:
- Живот! Ой, животик мой!
- У, русский лодырь! - приговаривал Камелькранц, охаживая Левку плетью. - Унтерменш! Я тебе покажу «жифот»!
Левка встал и начал работать, но тут же сломал черенок у лопаты. Пришлось идти к телеге, чтобы насадить новый. Через несколько минут мы увидели, как Левка бежит, зажав левой ладонью правую руку, из которой хлещет кровь.
- Господин Камелькранц, разрешите доложить… Руку порезал.
- Что-о? - заорал горбун, но увидел, как льется кровь, тихо прошипел: - Это что такое?
- Лопату на черенок насаживал. И… хотел заострить черенок, а поранился, - Левка сморщился от боли.
Управляющий поднял его руку вверх и, видя, что кровь не унимается, выругался:
- Сам резался, сам и бинтуй. Докторов тут для вас нету!
Мы подбежали к Левке с ведерком воды и начали поливать ему на руку.
Черт возьми! Вот так поранился! Пока на землю лилась вода, смешанная с кровью, Левка морщился и шипел. Кое-как мы перетянули ему руку грязной тряпкой, чтобы остановить кровь, усадили раненого в тень.
Я ухитрился сбегать к телегам. Там я нашел топор. Левка тяпнул им так сильно, что чуть не отрубил себе палец. На ободке телеги отчетливо видны были даже следы двух ударов…
Когда я подошел к Левке, он, чувствуя, что я все знаю, бледно улыбнулся.
Вечером в амбаре, оставшись наедине, мы с Димкой устроили тарарам:
- Ты что же, Левка? Что за манера рубить себе пальцы?
- Членовредительством занимаешься? - грозно прошептал Димка.
- Я им гумно сжег? Сжег! - отозвался Левка. - Так пусть сажают меня. А за что же они фрау Бреннер посадили? Не буду убирать для них ее картошку!
- А если завтра тебя снова погонят в поле? - спросил Димка. - Ты опять руки рубить будешь?
- Не погонят, - вяло возразил Левка.
Но на следующее утро пришлось поджигателю идти вместе со всеми на полоску госпожи Бреннер. Когда, наконец, закончился этот ужасный день (ужасный потому, что рука у Левки распухла и болела), мы, приблизившись к дому, увидели коляску баронессы. Фрау Марта только что сошла с повозки и направилась к крыльцу. За фрау следовала девчонка с небольшим узелком в руках. Но это была уже не Лиза. Чем-то знакомым повеяло на меня от маленькой, худенькой фигурки, бойкой походки и огненно-красных волос. Мне вспомнилась Золотая Долина и рыжая девочка, которую мы посылали в город продавать золото.
- Ребята, а ведь это Белка! - оказал я.
- Какая же Белка? - проворчал Левка. - Нюра была толстенькая, как пончик…
И все же я с нетерпением ждал, когда девчонка выйдет во двор. Сердце подсказывало мне, что приехала наша скво!
Девочка появилась во время ужина с той же корзиной, какую носила Лиза. Она! Только до чего же худая и изможденная! Когда я встретился с Белкой взглядом, та чуть не выронила корзинку, вспыхнула вся, сморщилась, и огромные васильки на ее лице радостно раскрылись.
С крыльца за работой новой прислуги наблюдала хозяйка, и Белка так и не решилась сказать нам хоть слово. Во время ужина поляки только и смотрели на нашу скво. Да и как было не смотреть? При одном лишь взгляде на живое, приветливое личико все словно светлели.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики