ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Никакой улицы, собственно, не было, а была только дорога, огибавшая большой дом с уже известными нам щитами на воротах, уходившая куда-то в лес. Поляки медленно двинулись вперед, сутулясь и волоча ноги. Мелкая пыль, лежавшая толстым слоем на дороге, медленно поднималась в воздух, и так как мы шли самыми последними, то глотали ее килограммами.
Колонна втянулась в лес. Под высокими желтыми соснами было прохладно и так хорошо пахло хвоей, что невольно вспоминалось наше житье в Золотой Долине. Сосны устилали бурой хвоей всю почву, на которой не видно было ни кустика, ни травки, ни валежника.
- Смотри, Молокоед, - толкнул меня Димка. - Кресты!
Влево от нас, на небольшой полянке, действительно, возвышалось много крестов. Одни уже почернели и наклонились, другие стояли совсем еще новенькие - наверно, недавно уложили под ними покойников. Против кладбища, у самой дороги, виднелась деревянная будочка, а в ней, склонив набок голову, застыла каменная женщина с ребенком на руках.
Из колонны выскочил небольшой полячок, упал на колени перед женщиной и, сложив руки над головой, стал молиться.
- Матка боска! - разобрал я в его шепоте.
Поляки остановились и ждали, когда кончится молебствие. Я внимательно смотрел на маленького полячка. Продолговатое, с легким шрамом у правого глаза, лицо на первый взгляд выглядело забитым и потерянным. Но когда поляк встал и оглянулся, взор его был враждебен.
Легкие серые брюки и серая же куртка с желтой повязкой говорили о том, что он поляк, но во всем обличье проглядывало что-то немецкое.
Я почему-то сразу невзлюбил этого человека и, когда он споткнулся, невольно бросил ему:
- Иди, иди, чего спотыкаешься?
Поляк оглянулся, и опять в его серых глазах промелькнула враждебность.
Следом за нами ехал толстозадый сынок баронессы Карл. Он то и дело покрикивал на овчарку, которая тыкала Димку под колено, когда тот отставал.
- Берегись, Димка! - пытался посмеяться Левка. - Это тебе не Пальма. Тир не станет тебя приветствовать и хвостом махать.
Но Димка так посмотрел на товарища, что Левка сразу прекратил шутки. Теперь не до шуток. Мы - невольники, и овчарка, тыкавшая нас в ноги, напоминала об этом всякий раз, как только мы забывались.
Вдруг Левка присел и стал подзывать к себе собаку. Овчарка остановилась, взглянула на него, и вот уже подставила голову под Левкины руки.
- Тир! Ох, ты мой хороший, чудесный Тир!
Собака лизнула Левку в щеку, и он обрадовался:
- Что, я вам говорил? Видите, Тир уже ласкается ко мне.
Карл громко закричал:
- Ты что делаешь с собакой? Возьми, Тир, возьми!
- На-ка выкуси! - засмеялся Левка и побежал к нам.
Деревья поредели, лес кончился, и мы оказались перед небольшим деревянным домиком с сараями во дворе. За двором виднелись два ряда огромных ометов сена и немолоченой ржи прошлогоднего урожая.
Очевидно, здесь было гумно.
Камелькранц быстро распределил работу. Нам предстояло копать картошку. Я хотел стать рядом с Димкой и Левкой, но горбун поставил меня между двумя поляками, а ребят повел дальше.
- Если хочешь кушать, не отставай от других, - коротко бросил управляющий и как-то странно ухмыльнулся.
Мне еще никогда не приходилось быть на уборке картошки. Да и в поле-то я был всего лишь раз, когда мы всей школой выезжали в колхоз и собирали оставшиеся после комбайна колоски. Но там было совсем другое. Я помню, с какой радостью мы соревновались друг с другом, звено со звеном - каждому хотелось собрать больше колосков, чтобы хоть чем-то помочь Красной Армии.
- Молодцы, ребята, - похвалила нас тогда пожилая юркая женщина, заменившая на посту председателя мужа, ушедшего на фронт. - Вы помогли нам собрать восемьсот килограммов зерна. Будем считать, что это ваш вклад в нашу общую борьбу с фашистскими захватчиками!
Нам казалось тогда, что ходить с мешком по полю совсем легко, и мы просили разрешения работать еще…
Камелькранц пошел с тремя поляками ловить лошадей. Мы видели, как он гоняется за ними вдалеке.
Поляки, с которыми я работал, молча оглядывали меня. Вдруг один, тот самый, что показался мне коноводом (его звали Сигизмундом), вынул из кармана кусок хлеба и с улыбкой протянул мне,
- Большое спасибо! - ответил я и, отщипнув кусочек, спрятал хлеб в карман, чтобы поделиться с Димкой и Левкой.
- Проше есц, - сказал Сигизмунд, все так же ласково улыбаясь. - Заремба, у тебя хлеб где?
Заремба - с широкой лысой головой и лишенным зубов ртом - достал из кармана кусок хлеба и протянул мне.
Камелькранц возвращался с лошадьми. За ним шла та женщина, которую наша хозяйка называла госпожой Бреннер.
- Нельзя, фрау, никак нельзя, - рассудительно говорил горбун. - Сейчас самая цена на картофель, а вы говорите - в сентябре. И потом, договор есть договор. Что мы с вами будем судить да рядить, когда в договоре все предусмотрено!
- Господин Камелькранц, но хоть половину-то можно, - убеждала госпожа Бреннер.
- Нельзя, и давайте кончим разговор… Приглядевшись к тому, как работают поляки, я решил, что в зтом нет ничего особенного. Воткнуть лопату рядом с кустиком картофеля и, прижимая черенок книзу, вывернуть землю, а потом выбрать из нее клубни - вот и все. Но когда я попытался воткнуть лопату в грунт, то понял, что все не так просто. Моя лопата не врезалась в почву, и мне пришлось долго давить на нее ногой, прежде чем удалось отковырнуть небольшой ком земли. Я раскопал его руками, но ни одной картофелины в нем не было. Тогда я взялся за другой куст.
Неожиданно ко мне подскочил Верблюжий Венок и, дернув за руку, начал орать:
- Где картошка? Ты будешь мне тут саботаж разводить?
Горбун выхватил у Сигизмунда лопату, и когда выбросил из моей ямки землю, я увидел в ней добрый десяток картофелин.
- Унтерменш! Русский лодырь! - кричал Камелькранц, брызгая слюной. - Ты не будешь есть до тех пор, пока не станешь хорошо работать! - Он швырнул лопату и убежал дальше.
Мои соседи снова принялись копать картошку, но я заметил, что Сигизмунд и Юзеф все время посматривают в мою сторону. Вдруг Юзеф отстранил меня легонько в сторону и стал выбрасывать из земли гнездо за гнездом. Сигизмунд делал то же самое на другой борозде.
Он показал на картошку, что-то промолвил, улыбнулся и пошел на свою борозду. Потом вернулся, поднял с земли мою лопату, осмотрел ее и бросил другому поляку. Они о чем-то быстро говорили, и в их словах чувствовалось такое возмущение Камелькранцем, что я почувствовал благодарность к этим людям.
- О чем вы? - спросил я по-русски.
Поляки посмотрели на меня и виновато развели руками. Юзеф подошел и дал мне сравнить лопаты. И я понял, о чем они говорили: моя лопата была совсем тупая!
Я подумал, что, может, эти люди успели уже научиться говорить по-немецки и на всякий случай сказал:
- Эс ист зер шлехт, дан бир дас эйнандер нихт ферштеен.
Они обрадовались так, словно я был немой и вдруг начал говорить.
Заремба осторожно оглянулся вокруг:
- Проклятый горбун дал тебе нарочно тупую лопату. Возьми! - протянул он свою.
Сигизмунд, увидев что Камелькранц горбится где-то на другом конце поля, махнул рукой полякам. Они собрались вокруг меня и, опершись на лопаты, что-то говорили.
- Расскажи нам что-нибудь о России, - мягко попросил Сигизмунд.
- Что зробили прусаки з М?сквой? - резко выкрикнул поляк в рваной рубахе и латаных штанах.
Я посмотрел на встревоженные лица невольников и понял, что наша родная Москва дорога не только русским.
- Хорошо! Будем говорить на языке нашего врага! Москва стоит, как скала! - выкрикнул я. - Фашисты уже осеклись под Москвой, а если сунутся еще раз, то сложат под ней свои головы.
Поляки недоуменно переглянулись, еще теснее окружили меня и наперебой стали спрашивать:
- Так, значит, Москву не взяли?
- А ты это точно знаешь, мальчик?
Уже много месяцев прошло с тех пор, когда гитлеровцы сообщили пленным о взятии Москвы, и поляки потеряли всякую надежду на освобождение от фашистского рабства.
Я сообщил о битве под Москвой и о победе под Сталинградом и сам удивился тому, как восприняли это поляки. Их славно подменили. Они радостно галдели на своем языке, били друг друга по плечам, смеялись, как мальчишки. Потом Юзеф подхватил меня могучими руками и, расцеловав, крепко-крепко прижал к себе. Сигизмунд ласково похлопал меня по плечу:
- Спасибо, мальчик! После твоих слов мне опять хочется жить…
- Ты - дурень! - зло перебил Сигизмунд а маленький полячок, который молился у кладбища.
- Не говори, Франц, чего не надо! - укоризненно ответил Сигизмунд.
Я испугался, как бы поляки не бросились бить своего товарища, но в это время меня подтолкнул Левка и, округлив глаза, кивнул в сторону пашни. Вдоль борозды ползла гадюка. Увидя людей, она остановилась, подняла голову и быстро-быстро стала шевелить языком, напоминая чем-то баронессу.
Левка поднял лопату и одним махом перебил змее хребет.
- Что за митинг? - закричал неизвестно как подкравшийся к нам Верблюжий Венок. - Это все ты, старый смутьян! - вцепился он в Сигизмунда, поднимая плеть.
В ту же минуту Левка упал на землю и принялся вопить что есть мочи:
- Господин Камелькранц, спасите! Спасите меня, а то я умру… Эти бестолковые поляки только кричат, а помочь не могут. Меня укусила гадюка, господин Камелькранц!
Змея все еще корчилась недалеко от нас.
И Левка до того ловко провел сценку мнимого несчастья, что горбун поверил. Он нагнулся и стал перетягивать плетью «ужаленному» Левке ногу в колене. Поляки расходились. Они говорили между собой по-польски, и по их одобрительным взглядам можно было понять, что невольники восхищаются находчивостью Левки, спасшей Сигизмунда от расправы, а нас всех - от неприятностей. И только Франц, поравнявшись с Левкой, бросил на него злобный взгляд. Я отчетливо услышал, как поляк прошипел:
- Пся крев!
Нам снова не дали обедать. Поэтому мы собрались около Левки, который лежал на земле.
Я вынул из кармана подарок поляков и, бросив кусочки хлеба в подсоленную воду, мы стали есть тюрю, укрывшись от Камелькранца.
После обеда двое поляков стали выпахивать картошку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики