ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Смотрю, достает из кармана бумагу, пишет:
«Куда это ты нарядился?»
Я взял у него карандаш и ответил:
«Мы едем домой, дядя Отто…»
Он поднял на меня изумленные глаза, и у нас с ним началась длиннейшая беседа на бумаге. Может быть, и не стоило приводить наш разговор, но я узнал из него частичку жизни глухонемого.
Отто: - Я вас очень полюбил, Вася. И тебя, и особенно вашего самого маленького. Как его зовут?
Я: - Левка.
Отто: - О да! Левка мне очень напоминает моего сына Эриха.
Я: - Кем вы доводитесь фрау Марте?
Отто: - Никем. Просто служу у нее садовником.
Я: - Давно?
Отто: - С тех пор, как меня выпустили из гестапо… С 1934 года.
Я ужаснулся: зачем же гестапо держало у себя глухонемого?
Я: - Вы сидели в гестапо? За что?
Отто: - Помогал коммунистам. Я говорил и слышал, как ты. Но эти проклятые гестаповцы своими пытками сделали из меня глухонемого.
Я посмотрел на обездоленного человека, понял, что он так же, как и мы, ненавидит гитлеровцев, и решил открыть ему наш секрет.
«Дядя Отто! - написал я. - Рудольф хочет увезти нас в Россию без Левки, но мы решили бежать все вместе. Поэтому до свиданья».
Старый садовник заулыбался и похлопал меня по спине. Потом взял бумагу, карандаш:
«Лучше всего вам ехать в лодке. Вы сможете проплыть до самой Варшавы».
Вдруг меня осенило. Ведь для того чтобы нести Левку, нужны носилки.
«Помогите нам, дядя Отто, - написал я. - Дайте две палки и крепкий мешок, чтобы сделать носилки».
Он прочитал, улыбнулся и, кивнув, повел в сарай. Мы выбрали пару брусьев и большой новенький мешок.
К нам спешил Димка, и, вспомнив, как он сооружал Золотую Колесницу Счастья, я предложил ему более легкое дело - устроить носилки.
Теперь начиналось самое главное. После прогулки баронесса всегда ложилась отдыхать. Надо было успеть в это время перенести на тележку Левку и уехать как можно дальше от имения Фогелей.
Заремба уже надел на лошадей сбрую. У нас все было собрано. Левку мы переодели в платье Карла, Димке стоило большого труда принудить его лежать спокойно.
На крыльцо вышла, Белка и махнула рукой. Это значило, что баронесса уснула. Мы быстро впрягли лошадей, набросали в телегу сена, перенесли Левку, все наши пожитки и, дождавшись Белки, распростились с Юзефом Зарембой. Он обнял нас всех поочередно, улыбнулся:
- «Помогай вам бог!» - сказали бы мои земляки. Но мы с вами ни в бога, ни в дьявола не верим. На черта сдался нам бог, которого выдумали ксендзы! Бегите и будьте счастливы!
Прикрыв сеном Левку и Белку, мы выехали из ворот. Я нарочно сдерживал лошадей, чтобы не навлечь на себя подозрений. Никто навстречу нам не попался. Мы въехали в лесок, и лошади поскакали. Я встал на ноги и, держа вожжи в одной руке, другой громко щелкал кнутом.
- Ё! - кричал я. - Ё!
Вот так бы и ехать до самого дома!
Пока я не особенно задумывался над тем, куда мы едем, лишь бы ускакать от имения и не попасться Фогелю, не нарваться на Камелькранца. Я все время боялся, как бы не угодить на дорогу, ведущую в Грюнберг.
К счастью, нам не попадались встречные. Мы немного успокоились, и Димка сказал, чтобы я дал лошадям передохнуть.
Понемногу я начал узнавать дорогу. По ней я ездил когда-то в имение Паппенгейма. Сейчас должна быть поляна, на которой я валялся и рвал незабудки для Белки.
- Белка, ты где? - спросил я.
- Вот я! - сказала она, высунувшись из сена и сдувая с волос прицепившиеся к ним былинки.
- Тебе понравились тогда незабудки? - спросил я, глядя в ее смеющееся и такое радостное лицо. - Я их вот здесь рвал…
- Смотрите, велосипедист! - встревоженно крикнул Димка.
Навстречу на велосипеде ехал какой-то человек. Свернуть с дороги было некуда. Я хлестнул лошадей, пустил их во весь мах навстречу опасности.
- Паппенгейм! - крикнул Димка.
Он быстро упрятал Белку и Левку под сено и улегся сам. А я, ударив кнутом по лошадям, снова перешедшим на галоп, отвернул в сторону лицо, чтобы старик меня не узнал. Вихрем пронеслась коляска мимо нашего врага.
Когда я, оглянулся, Паппенгейм стоял спешившись на обочине дороги и смотрел нам вслед. Я видел, как он вспрыгнул на велосипед и покатил в сторону имения Фогелей.
«Неужели узнал?» - думал я, что есть силы нахлестывая лошадей.
Мы проехали мимо имения Паппенгейма, выскочили на асфальтированное шоссе, но я круто свернул с него вправо, на чуть заметную среди леса дорогу и продолжал бешеную скачку. Лошади уже совсем взмокли, и я впервые услышал, как тяжело могут дышать эти животные.
Пришлось снова ехать шагом. Белка уже опомнилась от страха и снова высунулась из сена. Лицо ее светилось таким восторгом, что я невольно вспомнил то время, когда мы поручали ей продавать золото.
- Левка, ты где? - радостно кричала Белка, нарочито испуганно копаясь в сене. - Ой, ребята, уж не выпал ли он по дороге?
Я боялся, что Левку сильно растрясет от быстрой езды и ему станет плохо, но он словно поздоровел. Сбросил с себя сено и лежал, облокотившись на руку, веселый и довольный, наш прежний Федор Большое Ухо.
- Тебе уже лучше? - спросил я.
- Хочешь, побегу впереди лошадей? - улыбнулся он.
- Эге, ребята! - вдруг воскликнул Димка. - Кажется, гонятся!
Действительно, кто-то мчался по дороге на мотоцикле. Пришлось снова пустить лошадей вскачь. Тележка подпрыгивала на корнях деревьев, Левка корчился от каждого толчка, но я, оглядываясь на него, приговаривал:
- Ничего, Левка, крепись… Осталось еще немного.
Мы ворвались в какой-то зеленый-зеленый лес, дорожка стала совсем плохой и сворачивала влево, может быть, опять на шоссе. Я решил расстаться с повозкой. Левку положили на носилки, рюкзаки мы с Белкой надели на плечи и, подняв носилки, двинулись под уклон в лес. Димке я поручил остаться на подводе и гнать что есть духу вперед. Когда он проскачет до следующего поворота, то хлестнет как следует лошадей и вернется к нам.
- Искать друг друга будем по крику сойки, - сказал я Дубленой Коже, вспомнив наши мытарства в Золотой Долине.
Итак, наш Димка умчался вперед, а мы с Белкой понесли Левку. Кажется, идти было очень тяжело, и скоро Белка выбилась из сил.
- Давай отдохнем немного, - предложил я.
Она с готовностью опустила носилки и провела рукой по потному лбу. Я посмотрел на нее, улыбнулся:
- Упарилась? Ничего… Левка не такой уж тяжелый. Когда мы бродяжили в Золотой Долине, он был куда толще.
- Не надо, Молокоед, - слабо проговорил Левка. - Не надо говорить о Золотой Долине.
- Тебе очень плохо? - вмиг наклонилась Белка.
Пересиливая боль, Левка улыбнулся:
- Нет, мне ничего…
И в это время вверху, по дороге, промчался мотоцикл.
Мы подняли носилки и заспешили вниз по склону. Поперек пути пролегала небольшая тропинка. Я посмотрел в обе стороны и обнаружил, что недалеко пасется известная мне буланая лошадка под седлом.
Черт возьми, сразу и напоролись на полицейского!
Я оставил Белку сидеть около носилок под кустом орешника, а сам отправился выяснить, где полицейский. Недалеко от коня я увидел разостланную газету (у меня и до сих пор перед глазами готический шрифт: «Фелькишер Беобахтер») с остатками еды и выпитой бутылкой шнапса. Хозяин лежал рядом, перевернувшись вверх животом, и спал.
Да, это был тот самый Думмкопф, который прочитал у меня записку Марты Фогель!
Я осторожно подошел ближе, чтобы убедиться, крепко ли спит Думмкопф. От него, как из винного погреба, разило спиртом. Седые усы колыхались от дыхания, а от нижней губы тянулась струйка слюны.
Где-то далеко послышался крик сойки. Я отбежал подальше от спящего и ответил таким же криком. Димка поспешил ко мне. Узнав о сержанте, он улыбнулся:
- Ты еще не ездил на полицейских лошадях? Давай уведем ее. Все-таки с лошадью будет легче…
Мы живо взгромоздили на коня Левку, потом, чтобы его поддерживать, Белку и потихоньку, так, чтобы не проснулся Думмкопф, зашли за высокую стену кустарника и снова стали спускаться вниз. Я предполагал, что внизу будет река, но, к сожалению, мы угодили в болото. Копыта буланого стали вязнуть, и мы поневоле тащились медленно. Прежде чем ступить, надо было оглядеться, чтобы не провалиться в трясину.
Вдалеке послышался лай собаки, резкий и гулкий, какой бывает только у овчарки.
- Уже гонятся, - сказал Димка и крепче натянул повод.
Я стал подхлестывать коня. Он проваливался по колено то передними, то задними ногами, и я запомнил, как наш Лев Николаевич Толстой, рассказывая о последней схватке Хаджи Мурата с казаками, писал, что его лошадь вытаскивала из трясины ноги со звуком, какой бывает, когда вынимают пробку. Вот точно так хлопали пробки под ногами нашего буланого; даже все пузо у него покрылось черными ошметками грязи.
- Ё! - вспомнив, как понукал своих лошадей Камелькранц, кричал я. - Ё!
Скоро конь застрял в болоте всеми четырьмя ногами и, как я ни хлестал его, как Димка ни тянул за повод, все глубже погружался в трясину. Белка спрыгнула с буланого, мы с Димкой сняли с него и Левку, и вот тут наш буланый закричал, именно закричал пронзительным предсмертным ржанием, от которого мороз подирал по коже.
- Бедная коняшка! - нагнулась Белка к голове лошади. - Ой, ребята, она плачет…
Но надо было бежать. Собачий лай слышался уже явственно. Мы уложили Левку на носилки и отправились дальше: я - впереди, Димка - сзади.
- Быстрей, быстрей, Васька! - торопил меня Димка. - Я уже видел сейчас, как собака перепрыгнула через куст.
Но я не мог бежать быстрее. Глаза мне заливал проклятый пот, а самое главное - я должен был все время смотреть под ноги, так как почва качалась, и только оступись - упадешь в трясину вроде несчастного буланого.
- Клади носилки! - раздалась команда Димки.
Я обернулся, когда Белка, присев, подзывала к себе овчарку, а Димка выхватил из-за пояса топорик. В тот же миг собака страшным прыжком свалила меня на землю и с рычанием бросилась на Димку. Но он, отведя руку, замахнулся топором, и когда овчарка все-таки бросилась на него, со всего маха саданул ее по голове. Собака присела и, тихонько повизгивая, все еще пыталась прыгнуть на Димку, но он ударил еще раз, и она ткнулась в землю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики