ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он со смешком кинул кости в кружку, накрыл посудину ладонью, перевернул, шевельнул вверх-вниз, потом внимательно посмотрел на меня, ожидая увидеть смущение или растерянность, а то и откровенную опаску. Дурак… Когда я знаю, о чем говорю, бояться нужно не мне, а всем остальным.
Хлоп! Кружка опустилась на стол.
– Открываем?
Я вовремя вспомнил, что шевеление плечами вызовет лишнюю боль, и ограничился еле заметным кивком. Длинноволосый убрал посудину.
– Аглис меня задери!
Разумеется, кости лежали так, как им и положено. Положено их создателем, разумеется. Мной, то бишь. Причем, по странной случайности своим расположением и в самом деле напоминали фиалку.
Муть из обращенных на меня темных глаз мигом испарилась, но лучше бы этого не делала: взгляд надзорного стал глубже, зато приобрел мерзкую вязкость.
– Но ведь это не все?
– Что значит, «не все»?
– Ты сказал «просто встряхнуть»… А если встряхнуть не просто ?
Не позволяю улыбке забраться на губы. Изо всех сил держу внутри. Ай да наживка получилась! Карп уже заглотил крючок по самые жабры, а просит еще и еще… Что ж, дело сделано. Черное или светлое? Решать судьбе.
Осторожно замечаю:
– Можно выбросить и кое-что получше «луга».
– Насколько лучше?
– Настолько, что бросок сразу завершит партию.
Надзорный произвел в уме нехитрые расчеты:
– «Солнцестояние» «Солнцестояние» – комбинация костей, когда все они смотрят вверх желтыми гранями.

?
– Именно.
– И как его выбросить?
– Придется немного потрудиться. Во-первых, когда сложите кости в стаканчик, все они должны смотреть на вас черными либо белыми боками. Затем нужно, чтобы они сделали семь с половиной кругов по стенкам стаканчика, потом дружно ударились о дно и сразу же легли на стол.
– Семь с половиной кругов? – В голосе длинноволосого послышалось сомнение. – Именно столько?
– Не больше и не меньше. Если хотите получить желаемое, конечно.
– Семь с половиной, – Он задумчиво ссыпал кости в кружку. – Семь с половиной…
Для умелого игрока поставленные условия отнюдь не были невыполнимыми. При удачном стечении всех обстоятельств. Посчитать обороты и остановиться несложно, только… Есть одно «но». Каковы должны быть эти самые круги? Стаканчики для игры хоть и похожи друг на друга, как братья, но близнецами никогда не были и быть не могут, хоть и выходят из рук малого количества мастеров: какой-то получился ровнее, какой-то оказался кособоким, когда дерево подсохло… Да и в размерах может быть незначительное, но отличие.
Человек из Плеча надзора разбирался в правилах игр и игровых инструментах не хуже меня, потому задал разумный вопрос:
– В любом стаканчике?
Можно было беспечно заявить: «Ну конечно!» и… Получить по шее, в самом лучшем случае. Если какое-то действо не управляется магией, а следовательно, не способно совершаться каждый раз с неизменным результатом, оно существенно зависит от реалий окружающего мира – сию нехитрую истину знает любой выпускник Академии, а надзорные обязательно проходили обучение основам магии. Чтобы уметь различать ее применение.
– Не совсем.
Веки длинноволосого дрогнули, расслабляясь: я прошел проверку. Теперь можно спокойно делать следующий ход. Или, сообразно обстоятельствам разговора, бросок:
– Вам нужно будет попробовать. Приноровиться. Возможно, потребуется увеличить число кругов.
– Или уменьшить?
Последняя попытка подловить меня на вранье? Не выйдет.
– Увеличить.
– Уверен?
Не отвечаю, принимая вид оскорбленного достоинства. Почему-то именно такое поведение окончательно убедило надзорных в моей искренности. Или хотя бы в том, что о главном я рассказал без утайки, а если имеются другие секреты, то они слишком мелки, чтобы принимать их во внимание… Действительно, мелки. Крохотны, как песчинки. Как одна-единственная песчинка. Но именно она, попав в сапог, способна превратить ходьбу в пытку, не правда ли?
– Кто разрешил вам войти сюда?
Оборачиваемся, все трое. Надзорным это сделать существенно легче, нежели мне, учитывая рану и то, что сижу спиной к двери. Можно было не оборачиваться, но есть такое чувство – любопытство… Именно ради удовлетворения оного я поерзал пятой точкой по сиденью стула, разворачиваясь в сторону двери. И не пожалел, потому что картинка моему взгляду открылась презабавнейшая.
В дверном проеме стоял молодой человек, о возрасте которого можно было сказать лишь одно: прошедший совершеннолетие. Но указанный вывод возникал в сознании исключительно благодаря бляхе со знаком Плеча опеки, свисающей с цепочки на поясе пришлеца. Во всем остальном незнакомец выглядел сущим ребенком: невысокий, по-птичьи хрупкий, с роскошной гривой густых и торчащих в стороны иссиня-черных волос, которые в сочетании с длинным горбатым носом и темными, чуть навыкате, глазами позволяли с легким сердцем дать парню прозвище Галчонок, а темно-серая одежда – полуформенная, полудомашняя, только усиливала сходство с птицей. Но взгляд вечно деловитой галки обычно внимателен и испытующ, а взгляд вошедшего в комнату человека светился неподдельным раздражением. Почти горел. Гневом, который, тем не менее, вызвал у надзорных не настороженность, а усмешку.
– Находящихся в этом крыле лазарета запрещено допрашивать!
– Ну разумеется, heve лекарь, разумеется, – осклабился мой допросчик. – Разумеется, нам известны правила… Да разве мы кого-то допрашивали? Так, по-дружески зашли. Словом перемолвиться.
Галчонок до белизны стиснул пальцы, обнимающие широкобокую чашку, накрытую полотняной тряпицей: будь она почище, сошла бы за салфетку, а так больше походила на кухонное, причем неоднократно пользованное полотенце.
– Посещения дозволяет только лекарь, в чьем ведении находится пострадавший. Или сие правило вам неизвестно? К тому же, он свидетель, а не обвиняемый, уж это вы не можете не знать!
Блондин устало сощурился, перекатывая трубку из одного уголку рта в другой, а длинноволосый заметил:
– От свидетельства до обвинения меньше шага. И когда он будет совершен…
– Вот тогда и буду разговаривать. Но не с надзорными, а с дознавателями.
Я не видел лица моего допросчика, но судорожное движение пальцев правой руки сказало о многом. К примеру, о желании сдавить горло юного выскочки. И все же, Галчонок был прав: Плечо надзора только предъявляет обнаруженные факты нарушения закона, доказательствами и прочей подготовкой к судебному разбирательству занимается Плечо дознания.
– Шелудивый кот Намек на официальный знак Плеча опеки: кошку. Тогда как на бляхе Плеча надзора изображен орел.


Длинноволосый прошипел это едва слышно, но поскольку стоял совсем близко к юноше, тот оскорбленно дернул губами и решил не оставаться в долгу:
– Щипаная курица.
Я проглотил смешинку, радуясь, что мое, кривящееся в мало успешных попытках остаться бесстрастным лицо никого не заботит.
Дальнейшая беседа между враждующими Плечами не имела смысла, и Галчонок подвел ее итог холодно-повелительным:
– Выйдите.
– Как прикажет heve опекун.
Насмешливо кланяясь, длинноволосый надзорный покинул комнату. Его напарник, так и не проронив ни слова, отправился следом, а целитель (о чем недвусмысленно заявляли дубовые листья, окружающие кошку на бляхе), посмотрел на меня и зло повторил:
– Словом перемолвиться? Хороши же слова, после которых приходится менять повязки!
Я проследил направление взгляда круглых глаз: на груди через слои полотна проступало пятно. Алое. Строить предположения о его происхождении было делом напрасным (и так ясно, что к чему), потому юноша плюхнул принесенную чашку на стол и принялся споро разматывать полосы ткани, коконом укутывающие мою грудь.
В самом деле, рана не выдержала грубого обращения и открылась. Хотя не так уж оказалась страшна: в сечении пронзившая меня «игла» была не крупнее ногтя большого пальца. Края прорванной кожи выглядели на удивление ровно, а крови выступило всего с десятую часть тилы, но лекарь полуразочарованно, полусокрушенно выдохнул:
– Гьенн Гьенн – имя духа, прислуживающего Тумару – богу справедливого возмездия.

бы их побрал! Вся работа насмарку: теперь хоть заново начинай.
Он закатал рукава рубашки и, хрустя суставами, размял пальцы.
– А что вы, собственно, собираетесь…
Кругляшки темных глаз сверкнули недовольством, характерным для человека, которому пытаются ставить палки в колеса при исполнении жизненно необходимого дела:
– Хочешь, чтобы тебя иглой штопали?
Я вспомнил свою ночную встречу со странным убийцей, покатал вставший в горле комок и честно признался:
– Нет.
– Так сиди и не трепыхайся!
Лекарь сложил вместе пальцы двух рук: большой к большому, указательный к указательному, и получившимся кольцом накрыл рану.
Первый раз мне довелось вблизи наблюдать обычные магические упражнения, причем на себе же: действия Заклинателей, изначально имеющие ту же самую природу, во внешнем проявлении отличаются от искусства других одаренных, как день и ночь. Сэйдисс попросту уговорила бы хаос разорванных тканей вернуться в прежнюю, условно упорядоченную форму, а маг…
Видеть и чувствовать Поток я не могу, поэтому ощущал только, как медленно, но неуклонно пальцы Галчонка теплеют, словно изнутри наливаясь огнем. Но до ожога дело не дошло: юноша разорвал кольцо раньше, отпуская на волю пойманную струю Потока. Впрочем, печать, довольно благосклонно принимающая вливание Силы извне, не намерена была отпускать живой источник без боя.
– Йох! – Выдохнул целитель, растирая руки, остывшие стремительнее, чем он мог себе представить: это знак Заклинательницы, решив урвать кусок полакомее, похитил толику сил у самого мага. – Что за гьенн шалит?
– Простите, у меня не было времени предупредить.
Круглые глаза настороженно блеснули:
– О чем?
– Дело в том, что я в силу некоторых обстоятельств наделен печатью Заклинателя. Надеюсь, больших пояснений не нужно?
Галчонок было азартно шевельнул бровями, но тут же опомнился: хоть и заманчиво порасспрашивать об одной из самых загадочных вещей обитаемого мира, но негоже выставлять себя несведущим, нося бляху Плеча опеки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики