ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Возможно, только я и виноват, но… Поверь: девочка все равно осознала бы свою силу. Не хочу даже думать, какие последствия вызвало бы это «осознание». Не знаю, как обстоят дела у магов, а дар Заклинателя подвластен только самому себе: ничто извне не способно унять бурю, родившуюся внутри души и через тело нашедшую выход во внешний мир.
Кэр снова смотрит на меня. Смотрит недоверчиво и настороженно.
– Тебе-то откуда известно, что и как?
– Почему мне не должно быть известно?
– Потому что слуг редко допускают к хозяйским секретам.
Действительно. Я не могу знать. Но я знаю. Как объяснить эту странность магу? И нужно ли объяснять? Боюсь, он все равно не поверит в мою историю. Потому что не сможет вообразить. Может быть, позже? А скорее, никогда.
– Неважно, из каких источников пришли мои знания. Они верны, и это все, что могу сказать. Если бы принцесса не узнала главной подробности своего происхождения, Империю ожидали бы потрясения. Правда, они так и так состоятся. Наверное. Может быть.
– Потрясения? Конечно, состоятся! – подхватил скорп. – Если дар ее высочества проявит себя!
Нет, ну какой тупой парень… Не желает чуточку раскинуть мозгами. А может, ему просто нечем раскидывать? Свидание с гаккаром подкосило и без того натруженный разум?
– Настаиваешь на вмешательстве? Хорошо. Представь, оно произойдет. Принцесса станет почти обычным человеком. Почему «почти»? Потому что воспоминания о даре останутся. Скажешь, следует и память девочке подчистить? Не-а, не выйдет: дар – не осознанное ощущение, существующее само по себе и сохраняющееся воспоминаниями в каждой пяди тела. К тому же, если пытаться чистить страницы памяти, обязательно сотрешь лишку. И возможно, именно ту, которая важнее прочих… Ну да ладно, допустим, и сие удастся с грехом пополам. Но принцесса будет искалечена, словно ей отрезали руку-ногу или выбили глаз. Ты желаешь своей госпоже болезненного и несчастного будущего?
– Почему несчастного? Она ведь не будет помнить о…
– Ты плохо слушаешь. Помнить – нет, не будет. А вот ощущать – да. Каждую минуту существования. Думаешь, мучиться, не понимая, из-за чего, лучше? Наоборот: зная, чего лишен, можно уговорить себя смириться. Но не зная… Все равно, что сражаться с невидимым противником. Именно этого ты желаешь принцессе? Всю жизнь вести борьбу неизвестно с кем и ради чего?
От восхода в закат, через бурный океан ненужных побед и непрожитых лет… Почему у меня в голове вдруг всплыли строки незаконченного перевода? Потому, что я увидел смысл песни с другой стороны? Которой по счету? Эльфийка показала мне одну. Встреча с Ливин подарила другую. Теперь вот принцесса и ее судьба… Третья сторона? Возможно ли такое?
Скорп качнул головой, еще не соглашаясь, но уже не протестуя:
– И что же, по-твоему, делать?
– У меня есть идея. Но сейчас, если не возражаешь, мне нужно идти. Кое-что закончить.
– Что-то важное?
– Как знать? Мне кажется, да. Ты только посмеешься, если узнаешь… Я скажу принцессе, что с тобой все хорошо. Может, позвать ее? Поболтаетесь, поболтаете?
Кэр улыбнулся:
– Пожалуй, нет. Предпочту подумать в одиночестве. Над твоими словами.
– А чего над ними-то думать? Думай над своим решением, только и всего!


***

На стук входной двери из кухни выглянула Каула: как раз, чтобы получить непререкаемое распоряжение.
– Меня нет! И не будет! – Рявкнул я, бросая в угол куртку и стаскивая с ног сапоги, но удивления в глазах матушки оказалось слишком много, и пришлось уточнить: – До вечера. Самое позднее, до утра.
– И ужинать не будешь?
В ответ неопределенно взмахиваю рукой и спешу пройти в свою комнату. Плюхаюсь в кресло и разгребаю ворох бумажных листов на столе.
Вот оно! То, чего так долго ждал. Вдохновение. А точнее, закономерный превращение обрывочных мыслей и чувств в горсточку слов. Мало, скажете? Больше и не нужно! Зеркало сознания начинает кружиться, поворачиваясь то одной, то другой гранью, меняя маски отражений, границы образов смягчаются, меркнут, вовсе исчезают, пока не остается…

От восхода в закат, через бурный океан
Ненужных побед и непрожитых лет
Я спешила назад, в город незаживших ран,
Из тени выбираясь на свет.

Она вернулась. В самом деле, вернулась. Пришла, не побоявшись снова ощутить прежнюю боль. И что нашла в давно покинутом месте?

Все как прежде: пыль и запустенье легковесных обещаний.
Я вернулась. Я пришла на зов. Но разве ты меня звал?

Мечты не сбылись. Надежды не осуществились. Двери душ оказались прочно заперты на замки и засовы. Делать… Но что? Верить? Как это трудно! Пока еще есть силы, но разве они вечны?

Город грёз. Крылья мертвых слов.
Закрытые двери. Забитые щели.
И мир – полосами…
Город слёз. Детство прочь ушло.
Я пробую верить, пока сердце тлеет,
Но не угасает…

Рано или поздно все выясняется, тайны открываются, ложь становится очевидной, словно солнце, карабкающееся по небу все выше и выше, своими лучами рассеивает серую пелену обмана. Вслед за зимой приходит весна, пробуждающая мир к жизни. Но человеку не хватает только лишь солнца и тепла, чтобы жить. Необходимо еще кое-что, сущая мелочь…

По небесной тропе поднимается рассвет,
Разгоняя туман недомолвок и лжи,
Высыхает капель на проснувшейся листве.
Но где найти желание жить?

Путь был долгим, и все же закончился. Цель была определена в точности, без разночтений и условностей. Цель достигнута, но… Победа это или поражение? Они так похожи друг на друга…

Ты назначил встречу, я примчалась, без сомнений и раздумий.
Время, место – все совпало, только… Ты меня не узнал.

Мы живем, пока надеемся. На глупость, на ерунду, на наивное и нелепое чудо? Неважно. Хватит ли нашей надежде сил, чтобы растопить лед зимы в сердце, чтобы дождаться весны? Время не желает стоять на месте, по крупинкам откалывая и унося прочь частички острова, зовущегося человеческой жизнью. Мы все время платим и платим, но долги только растут…

Город грёз. Жаркая волна
Последней надежды меня обжигает,
Но лед не растает…
Город слёз. Скольким я должна?
Не рядом, не между. А дни убегают
Невидимой стаей…

Только в ночной тишине, когда из высокой черноты на нас смотрят прищуренные глаза-звезды сестер, променявших счастье небесное на счастье земное, только тогда мы находим в себе силы забыть о совершенных ошибках и глупых мечтах. Мы остаемся наедине сами с собой, одинокими кострами на разных берегах. Но что мешает языкам пламени слиться вместе? Что мешает нашим теням танцевать один танец на двоих?

До утра прогоняю прочь
С увядшей весною грехи и моленья,
Мечты и сомненья…
Два костра раздвигают ночь:
Останься со мною еще на мгновенье,
Пускай – только тенью…

Ф-фух! Устало кладу голову на подушку сложенных на столе рук. Жаль, что Ливин не услышит эту песню. А впрочем, и к лучшему, потому что… Из нас двоих настоящее чудовище вовсе не «белошвейка», а я. Беспринципное, бесцеремонное, бессовестное чудовище: пользуюсь чужим горем для собственного удовольствия. Хотя, какое уж тут удовольствие, мучительно перебирать в уме разрозненные образы, дожидаясь благословенного момента, который заставит хаос мыслей принять стройную форму слов? Никакого. И все же, стыдно. Если бы не признание несостоявшейся невесты, думаю, возился бы над переводом не одну ювеку. Следовательно, в моих успехах есть заслуга Ливин, и немалая. А я, неблагодарный…
Ладно, последний шаг: надо все же совместить слова с музыкой и убедиться, что ритм соблюден. С сожалением покидаю кресло, шарю в ящике стола в поисках прикормки для пьюпов, выуживаю несколько катышков. Старые, конечно, засохшие, но сгодятся и они. Так, теперь найдем на полке стенного шкафа сосуд с кожаным мешочком, который извлекает из себя звуки той самой мелодии. Жри, зараза!
Корм оказывается поглощен в один присест: наверное, пьюп основательно проголодался, и мои уши тут же глохнут от пронзительных повизгиваний, больше похожих не на человеческую песню, а на весенний кошачий концерт. М-да, надо было найти еду посвежее. Впрочем, мне важен ритм, а не благозвучие, и вот в ритм-то я как раз попадаю… Вернее, стихи попадают.
Надрывное музицирование могло бы разбудить мертвеца, а не только оповестить весь дом о моих занятиях, поэтому ничего удивительного в явлении эльфийки не было и быть не могло: когда я вернулся к столу, потирая наиболее пострадавшее ухо, она уже обосновалась в кресле у двери, всем своим видом являя сдержанное любопытство.
– Простите, если потревожил ваш покой, hevary.
– О, не стоит извинений. Напротив, звуки знакомой музыки позволили мне предположить, что…
– Я закончил.
– В самом деле? – Лиловые складки очередного великолепного наряда колыхнулись. – Позволите взглянуть?
– Разумеется.
Я вручил исписанные листки эльфийке, а сам присел на угол стола, ожидая приговора. Стихи получились, но, как и всякий раз, заканчивая работу, перестаю чувствовать их своими, словно, попав на бумагу, строчки обретают собственную жизнь и становятся совершенно независимыми, свободными от прошлого и открытыми только для будущего. Странное и болезненное ощущение, но оно не спрашивает моего желания, не дожидается позволения, а просто приходит и отнимает творение у творца. Отнимает с благой целью, несомненно, но не стесняется причинять боль, разрывая стежки невидимых швов одним уверенным движением…
По прошествии пяти минут, по моему опыту, вполне достаточных для составления того или иного впечатления, интересуюсь:
– Что скажете?
Эльфийка поднимает на меня взгляд, но в сливово-черной глубине глаз я замечаю только чувство, более всего похожее на замешательство.
– Если плохо, так и говорите. Только не кривите душой!
– Не кривить… душой?
Она, чуть запнувшись, переспрашивает, а потом начинает звонко и заливисто смеяться, обмахивая себя сложенными бумажными листами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики