науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Да, ты уж, барин, постарайся, – загудели голоса. – Выручил раз – выручай далее.
– Всё, нам пора. Мы уходим, а вы запирайтесь. Бог вам в помощь, – сказал я и поклонился обществу.
Мне поклонились в ответ, потом мужики начали креститься сами и крестить нас с Петром.
– Бог вам в помощь! Уж ты, барин, не обмани, постарайся! – напутствовали нас голоса.
Наконец мы со всеми распрощались и вышли наружу. На большой дороге, как и прежде, не было видно ни людей, ни подвод. Как будто народ боялся высунуть нос из домов, чтобы не нарваться на неприятности. Не заходя в село, мы повернули в сторону имения. Сначала шли трактом, когда оказались в «нейтральной зоне», вне видимости со стороны села и имения, сошли на обочину и двинулись лугом и опушкой леса, укрываясь за кустарником.
– Где тайная тропка, о которой ты давеча говорил?
– Какая тропка? – с деланным удивлением спросил Петр.
– Та, которой ты собирался скрытно пробраться в наш дом.
– Тебе, барин, по ней не пройти, там умение нужно.
– Как-нибудь пройду, не хуже тебя! А ты заметил, что ни в имении, ни в селе совсем не видно людей?
– Понятное дело, все прячутся, – ответил парень, невесело ухмыльнувшись, – управитель кого поймает без дела или вообще на глупости – сразу на правеж ставит, под плеть, а то и в яму в колодки. Он порядок уважает, одно слово – немец! Эти, которые со мной сидели, половина местные, за всякий пустяк муку примали. Один вообще за пустяк попался, велико дело, с музыкального ящика гладкую доску снял, телегу поправить, так за такое мелкое дело под плети и в колодки! Это где такое видано? А уж коли косо взглянешь или как по-другому не пофартишь, то всё – со света сживет!
– Понятно, – согласился я, – оторвал мужик от рояля крышку, телегу исправить – великое дело! А ты знаешь, что в любом деле без порядка нельзя? – завел я бестолковые барские нравоучения. – Вот ты не смазал оси у кареты, они и поломались. Это что, хорошо? Конечно, изуверствовать как фон Герц негоже, но и когда человек в понятие не входит, себя не исполняет, тоже нехорошо, – попытался заступиться я за абстрактное понятие порядка расхлябанным и неточным крестьянским языком.
– Ну, чего вы все ко мне пристаете с этим дегтем, – неожиданно вспылил Петр. – Ось не от дегтя лопнула, а потому как Пахом ее ночью подпилил, – сердито докончил он.
– Зачем же ему ее было подпиливать? – удивленно спросил я. – Его что, за деньги подкупили?
– Не, – усмехнулся Петр, – какие такие деньги, кто за глупость платить будет. Проиграл он Семену в бабки, а тот и задал ему задачу, за ночь дубовое бревно перепилить.
– Ты это серьезно? – глупо улыбнулся я, понимая, что никогда не смогу найти общий язык с нашим загадочным народом. – В бабки проиграл ось?
От этого сообщения рушилась вся моя стройная схема коварного заговора, так точно укладывающаяся в прокрустово ложе детективной теории.
– Это что же за игра у вас такая?
– Не в бабки он ее проиграл, – недовольный собой, что сгоряча заложил товарища, объяснил спутник. – Пахом сам сделал пилу и начал хвастать, что такой второй на всём свете не сыскать. Она, говорит, хоть что перепилит, хоть дуб вековой. А как проиграл он Семену в бабки на пожелание, по-вашему, по-барскому, в фанты, Семен-то и повелел ему егойной пилой дуб спилить.
– А зачем ему надо было карету-то портить?! – почти с мистическим ужасом спросил я.
– А где ему в поле, где ночевку делали, было дуб найти? Ему для форсу, чтобы пилу оправдать, твердое дерево нужно было. А уж коли проиграл – сполняй! Так он всю-то ноченьку без сна под каретой-то лежал, пилой скрябал. Руки в кровь изодрал, а всё одно до утpa дело доделать не успел! Теперь он как есть проигравший!
Я вспомнил Пахома, услужливого тридцатилетнего мужика с детской улыбкой. Он первый брался за любое дело, и всё буквально горело в его руках. Он мог не то что перепилить ось, – а целиком карету.
– Так, – уныло сказал я. – Получается, это не барон нам карету испортил!
– Зачем ему было ее портить, он мужчина строгий, хозяйственный, одним словом, немец!
– Тогда, – начал я говорить и замолчал, чтобы не нарываться на новые перлы непрогнозируемой народной мудрости.
Тогда всё получалось ровно наоборот. Барон, оказавший помощь путникам, узнает от соотечественника-кузнеца, ремонтирующего рыдван, что авария была нами самими спланирована, вероятно, для того, чтобы найти повод попасть в имение Закраевских.
Один из путников, под видом врача, проникает к графине, которую держат в заточении, и начинает вести с ней какие-то переговоры.
Этот же псевдоврач, лечащий не лекарствами, а «руками», заводит знакомство с болтливым мажордомом и что-то долго у него выпытывает. Что остается думать барону? Одно. К нему засланы шпионы. Тогда он похищает их дворовых людей, чтобы под пытками выведать у них планы господ.
В эту схему укладывалось почти все, что происходило последнее время, кроме, пожалуй, необычного интереса библиотекаря к книге о черной магии и к сабле, похищенной мною у сатанистов. Впрочем, одно другому не мешает – наше столкновение могло быть неожиданной, фатальной случайностью для обеих сторон.
Что мне делать теперь дальше, я не знал: идти к барону открыться – было опасно, с его жестокостью и мнительностью можно было загреметь безо всяких фанфар, а если начать прятаться – это утвердит его во мнение, что мы «шпионы».
Я начал всерьез беспокоиться за судьбу спутников, оставшихся в гостевом доме.
Когда я уходил, они еще отсыпались после крутого вчерашнего загула, и справиться с ними мог и младенец.
– Нам нужно незаметно попасть в гостевой дом, – сказал я Петру.
– Велика задача, только я за тебя опасаюсь, как ты не крестьянского происхождения – не пройти тебе.
– Почему это ты можешь пройти, а я нет? – удивился я.
– Как на тебе аккурат барское платье, а дворовые люди лаз для простого звания копали – порты-то и изорвешь.
– В дом есть подземный ход? Для чего?!
– От строгости управителя. Как он за порядком присматривает и чуть что в колодки сажает, а дворовым когда нужда есть по своим надобностям – то и ползут. Только узко там, на брюхе ползти требовается. А ты как в барском платье, тебе то будет не лестно.
– Действительно, – согласился я, глядя на свою одежду, существующую в единственном экземпляра – Платье мне жалко.
– Да и не пройти тем ходом по свету, враз заприметят. Дворовые лаз-то не длинный прокопали, поленились. Лишь до кустов диковинных. Ночью-то что, от хором не видно, а по дневному свету сомнительно.
– Так что же нам делать? Ждать темноты?
– У кумы можно посидеть, да и новости она скажет.
– Погоди, у тебя что, кума здесь есть?
– Наше дело молодое, – обиняком ответил Петр. – Она, конечно, не по родственности кума, а так, одново, баба справная, вдовая – ей тожеть мужеская ласка требовается.
– Ну, ты даешь! – удивился я такой половой прыти и впервые посмотрел на Петра, как на объект женской привязанности. С этой точки зрения был он вполне интересен: коренастый, кудрявый, с аккуратной русой бородкой и ласковыми, особенно теперь, когда заговорил о женщине, глазами.
– Также, поесть нам требовается – со вчерашнего дня не жрамши, брюхо подводит.
– Ладно, делать нечего, пошли к твой куме, – согласился я.
У меня уже тоже сосало под ложечкой.
– Ты, барин, не сомневайся, она баба чистая, – обрадовался моей сговорчивости мужик, – тебе-то будет не зазорно.
Теперь, когда появилась цель куда-то попасть и определился азимут, мы пошли скорее и, пробравшись между хозяйственными постройкам и сараями, проскользнули в какой-то амбар, который примыкал к избе, в которой жили дворовые люди. Порядок, наведенный бароном, в этом случае играл с ним злую шутку – никаких праздношатающихся людей не было, и нас никто не увидел.
Пассией Петра оказалась полнолицая прачка, немногим старше его летами, но еще вполне ничего. Русобородый красавец успел совсем растопить ее сердце, так что она прильнула к любовнику, не стесняясь моего присутствия.
– Ты, Марфа, того, не пужайся, – это нашего барина брат, Лексей Григорьич. Он хоть и барин, – а прост.
Марфа ничуть не испуганная, ласково мне улыбнулась и поклонилась:
– Будьте гостями дорогими! Проходите в горенку.
Мы вошли в тесную коморку с одной лавкой у окна. Как гостей, она усадила нас на ней рядком, а сама осталась стоять.
– Куда же вы подевались, Петр Иванович, я уж все глаза просмотрела вас глядючи? – с ревнивым упреком в голосе спросила она.
– В яму меня ваш управитель посадил, – недовольно сказал мужик, – вон, Лексей Гргорьич, спасибо ему, выручил. Вот нюхни, весь тюрьмой провонялся!
– Ах, ирод, ирод! – охнула Марфа. – Отольются ему когда-нибудь наши слезки!
– Ты, Марфа, того, поесть нам собери, а то я со вчерашнего дня крохи во рту не держал.
– Я мигом, касатики, – засуетилась женщина, – и покормлю, и что надо простирну. Только пища у нас простая, народная, – извиняющимся тоном предупредила она меня.
– Ничего, съем и народную, – пообещал я.
Марфа бросилась обихаживать своего возлюбленного, и вскоре тот уже сидел как падишах в чистом исподнем белье ее покойного мужа и уписывал за обе щеки пшенную кашу, щедро сдобренную маслом.
После еды мы начали обсуждать события в имении. В это утро ничего необычного здесь не происходило, и о моих спутниках в людской разговора не было. Скорее всего, они по-прежнему находились в гостевом доме, под негласным наблюдением немецкой челяди.
О графине Марфа тоже ничего не слышала. Зинаиду Николаевну обслуживали только иностранцы и русских слуг к ней не допускали. Знала она то же, что и все – графиня тяжело больна и не выходит из своих комнат. Так что пока всё было, как обычно. Тревоги по поводу гибели Емельяна и Перепечина барон не объявлял.
Пока мы вели все эти разговоры, я чувствовал, что мое пребывание в каморке прачки становится неуместным.
Петр при каждом удобном случае, а их в тесном помещении было предостаточно, похлопывал и поглаживал свою подругу, она для вида стыдливо отмахивалась, но умильно на него поглядывала.
Он, изнывая от близости женщины, призывно похохатывал, и его исподние портки начинали красноречиво топорщиться над причинным местом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики