науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не зная, что делать и как должно поступать в данной ситуации, я скромно остановился в дверях и попытался отвесить почтительный полупоклон.
Император, дойдя до стола, развернулся на каблуках и миролюбиво спросил:
– Сможешь почистить мой камин?
Чего-чего, но того, что самодержец всея Руси сам занимается такими бытовыми мелочами, я не мог и предположить.
– Думаю, что смогу, – ответил я, после секундного размышления.
– Ни от кого ничего не могу добиться, – как бы отвечая на мой невысказанный вопрос, объяснил российский император.
– Этот камин? – спросил я, забыв, как позже догадался, прибавить в конце фразы обращение: «ваше величество».
– Этот, – недовольно подтвердил Павел, а потом неожиданно добавил: – А ты, братец, дерзок!
У меня хватило ума не начать допытываться, в чем он, собственно, усмотрел дерзость. Чтобы замять возникшую неловкую паузу, я подошел к камину и начал его осматривать.
– Ты под чьим началом служишь? – спросил Павел, видимо окончательно пораженный моим неуставным поведением.
Я высунул голову из топки и ответил:
– Я, ваше величество, не служу. Меня пригласили со стороны, так как во дворце не осталось своих трубочистов.
– Как так не осталось? – удивленно спросил царь. – Куда же они подевались?
– Говорят, что уволены по вашему приказу, и два года никто не чистит дымоходы. Так недолго и до пожара…
– Кто сказал, что по моему приказу?! – вспыхнув глазами, закричал царь.
– Кто-то из дворцовых слуг, а кто не помню, – соврал я. – Говорят, что уволили вы их из экономии…
Павел ненадолго задумался, вероятно, восстанавливая в памяти события двухлетней давности, потом почти спокойно сказал:
– Развелось тут нахлебников… Так ты не дворцовый, потому и этикета не блюдешь, – успокоился император. – И сколько тебе денег за работу посулили?
– Обещали не обидеть, а конкретно разговора об оплате не было, – ушел я от прямого ответа.
– Коли хорошо почистишь, то велю наградить тебя пятаком! – совершенно серьезно объявил мне русский царь.
От такого скопидомства у меня, видимо, округлились глаза, и Павел не преминул заметить:
– Ну, ништо, будешь помнить царскую милость!
О том, что высшие советские руководители совершенно не разбирались в системе цен, я слышал. Мне как-то рассказывала старушка-шляпница, всю жизнь обслуживавшая советскую элиту, что жена видного, как тогда говорили, советского общественного и политического деятеля, секретаря Президиума Верховного Совета СССР Георгадзе, за две сшитые ею меховые шапки из драгоценных мехов заплатила пять рублей. Однако от царя я такой простоты не ожидал и, не удержавшись, съязвил:
– Премного благодарен, ваше императорское величество, век буду помнить вашу монаршую милость! Я за этот пятачок куплю пол-лаптя и на стенку повешу!
– Почему пол-лаптя? – удивился Павел Петрович, – Разве лапти половинами бывают?
– Так на целый лапоть этих денег не хватит, – объяснил я, невинно глядя ему в глаза.
Император понял насмешку и нахмурился. В глазах его мелькнуло недоброе выражение, но он сдержался и, отвернувшись от меня, велел приступать к работе.
– Мне нужны инструменты, позволите сходить, принести?
– Тебе принесут, – мрачным голосом произнес монарх и отдал приказ как из-под земли появившемуся лакею:
– Вели принести скребки и ведра, трубочисту работать.
Откуда Павел знал, чем чистят камины, я не понял. Возможно, просто косил под Петра Великого. Не зная, чем занять время, я подошел к камину и начал его осматривать. Устроен он был совсем примитивно, без обязательного «зуба» внутри, перекрывающего противоположное горячим газам поступление холодного воздуха с улицы.
– Камин-то, поди, дымит, – сказал я, опять позабыв повеличать императора.
– Отчего ты знаешь? – почему-то резко спросил Павел.
Я пространно пересказал книжку про печи и камины, которую прочитал, когда делал печь у себя на даче. Император внимательно слушал. Похоже, ему было интересно.
– Откуда ты всё это знаешь? – поинтересовался он, когда я замолчал.
– Из специальной литературы, – опрометчиво ляпнул я. Меня в тот момент интересовала не любознательность царя, а стоит ли использовать наше знакомство для решения Алиного вопроса.
– Так ты умеешь читать? – удивленно спросил Павел.
– Слегка, по складам…
– А говоришь гладко… Может, ты и французский язык знаешь?
– Чего не знаю, того не знаю. Разве что отдельные слова.
Павла мой ответ не удовлетворил. В глазах его появился тревожный блеск.
– А про якобинцев и жирондистов знаешь? – вкрадчиво поинтересовался он.
– Это, кажется какие-то французские группировки? – уточнил я, плюнув на излишнюю осторожность. – Слышать слышал, но кто они такое и чем занимаются, не интересовался. Говорят, что они просто болтуны. Не беспокойтесь, ваше величество, в России эти идеи не приживутся.
– А ты почем знаешь? – спросил царь, со всё большим вниманием глядя на меня.
– Про французские идеи не знаю, а вот про Россию знаю. Народ у нас для демократии не созрел, у нас доброго царя любят.
– А я какой? – поинтересовался царь.
Меня прямо черт подталкивал сказать «странный», но благоразумие победило, и я пошел на прямую, грубую лесть:
– Я вас и имел в виду, ваше величество.
– Я не добрый, – подумав, объявил император. – Я строгий, но… справедливый. А теперь объясни мне, откуда ты, смерд, знаешь грамоту и греческие слова?
– Какие такие греческие? Я вроде с вами по-русски говорю.
– А «идея», а «демократия»? Лукавишь, лукавишь, раб!
Эпитеты, которые в мой адрес употребил император, меня разозлили.
«Да, пошел, ты! – подумал я. – Сам-то ты кто такой!» К тому же я уже столько наговорил, что мне всё равно придется отступать из дворца с боем. «В крайнем случае, возьму его в заложники или пришибу», – решил я, глядя на субтильную фигурку и тонкую шею монарха. Страха перед «помазанником» я не испытывал.
– Я не раб и не смерд, – строго сказал я, прямо глядя в настороженные, готовые вспыхнуть очи императора.
Павел, встретив «дерзкий» взгляд, попытался подавить меня своей нервной яростью. Я не испугался. Это оказалось для него так непривычно, что он первым отвел глаза. Похоже было, что царь сам слегка струхнул. Он непроизвольно отступил на несколько шажков.
– Тогда кто вы такой? – спросил он, перейдя на «вы» и косясь по сторонам.
Естественно представляться ему я не собирался, а потому вспомнив, что Павел Петрович был масоном и кавалером Мальтийского ордена, нагло соврал:
– Я вольный каменщик!
Так называют себя масоны. Услышав о каменщиках, царь подобрел лицом, и из глаз его исчезла тревога.
– Что же ты раньше не назвался, брат?
– Это тайна, которую не должен был знать никто, даже вы, ваше императорское величество, – я начал блефовать и импровизировать. – Тем более что здесь я нахожусь просто как трубочист. Знаете ли, бабки очень нужны, вот и решил подхалтурить…
Павел не поняв половины слов, в смысл всё-таки врубился:
– Пусть так, я понимаю вашу нужду, но всё-таки это моя империя…
– Всё что я делаю, Государь и брат, служит во благо вашего величества и российского государства. Для нас с вами что главное? Это чтобы крамола с Запада не распространилась на Восток, а для этого нужно иметь точную информацию, то есть разбираться в диспозиции сил.
Эту туфту я выдумал на ходу, вспомнив о запрещении Павлом печатать и читать западную литературу.
– Крамола! Крамола! Разврат! Потеряли мы Россию! – горячо и отрывисто забормотал император. – Всё матушка любезная, все эти Дидро, да Вольтеры. Я знаю, откуда ветер дует! Только Россия может спасти Европу, а с ней и весь мир. Наше православие, наша соборность, наш солдатский штык!
Я хоть и был слегка пьян, но внимательно слушал и дивился, насколько сильно в русском человеке мнение о собственной исключительности. Ведь и в наше время многие люди говорят практически то же самое.
Павел Петрович еще довольно долго витийствовал в том же духе: отрывисто, бессвязно и возвышенно, потом вспомнил обо мне.
– Тебя, брат, я сразу раскусил, как только увидел. Да и говоришь ты не по-русски. Вроде слова произносишь правильно, а не по-нашему. Сразу подумал, что просто пьян, а теперь вижу – инородец. Теперь скажи, как тебе нравится Святая Русь?
– Крепостное право надо бы отменить, ваше величество, – неопределенно ответил я. – А так ничего, страна как страна, не хуже других.
– Мы самая первая страна в мире, – не слушая меня, лихорадочно заговорил Павел о наболевшем. – Как только я наведу здесь полный прядок, не будет более счастливого народа, чем мой. А крепость смердам во благо, смерд твердую руку любит и ежовые рукавицы. Как же крестьянину без указа. Помещик ему голова, а он тело. Без крепостного состояния страна распадется. Кто же надзирать и направлять будет? Это всё ваше европейское вольнодумство. Тебе, брат, Россию не понять. Русский человек, он особенный. Его только запряги, да кнутом вытяни, он горы свернет! Чем ты его больше неволишь, тем он тебя сильней любит.
У меня было много доводов против такой концепции, но я промолчал – спорить с августейшим повелителем было совершенно бесполезно – это был чистый, незамутненный романтик, способный слушать только себя.
– Главное – это порядок и дисциплина, – продолжал между тем царь, – когда каждый делает то, что ему положено и доволен местом в жизни, кое ему даровал Господь. Тогда не токмо, что вольнодумство, плоды коего расцвели в Богом проклятой Франции, никакой ереси не проникнуть в православные души наших дворян и холопов. Только при строгой воинской дисциплине, коей последуют по моему повелению все сословия, наступит общая гармония и радость народов.
Павел Петрович поднял лицо к потолку и остановился взглядом. Видимо, перед его мысленным взором разворачивались картины идеального будущего.
– Увы, государь, добиться сего, будет зело трудно, – не выдержав, вставил я свое слово в длинную паузу.
Император вздрогнул, вернулся на грешную землю и недовольно посмотрел на меня.
– Сие есть фигура идиллического будущего. Зело скорого, – сообщил он. – Все мои реформы имеют единую цель:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики