науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как обычно, от большого мышечного напряжения руки устали, а в голове стоял легкий звон. Так что стало не до приятной беседы.
Наконец, когда я уже отчаялся дождаться, вернулся предок с аптечкой. Я не стал вникать в его рассказ о коварстве и подлости московских извозчиков, достал пачку с двумя оставшимися таблетками антибиотика, разделил их на микроскопические дозы и засунул одну из них в рот младенцу.
Он попытался выплюнуть лекарство, но нянька ловко втолкнула его ему в рот и дала запить водичкой из рожка. Оставляя снадобье, я проинструктировал Арину Родионовну, как дальше лечить ребенка.
Она оказалась женщиной смекалистой и с первого раза запомнила все рекомендации. Пока мы занимались лечением, совсем рассвело. Старшие Пушкины всё не возвращались. Дольше оставаться мы не могли, через час-полтора нужно было трогаться в путь. Антон Иванович совсем сомлел от бессонной ночи и поглядывал на меня корящим взором.
В доме царила тишина. Давно уже утихомирилась и легла спать пьяная дворня, одна лишь нянька Арина Родионовна осталась оберегать Пушкина от ночных напастей. От обещанного за показ младенца рубля она отказалась. Мы с ней сердечно простились и вышли на тихую Немецкую улицу. Москва еще не проснулась, и прошлось миновать несколько кварталов, прежде чем нам попался сонный извозчик, развозивший всю ночь припозднившихся гуляк.
В гостином дворе дворня, понукаемая Иваном, уже запрягала лошадей. Собраться нам было – только подпоясаться, так что через три четверти часа наш караван уже стучал колесами и подковами по брусчатке Петербургского тракта.
Мы неспешно двигались по будущему Ленинградскому проспекту и в районе Белорусского вокзала практически выехали за черту города. Стоящий по пути с левой руки Петровский дворец был окружен сельским покоем и огородами, а в районе метро «Войковская» путников радовала очень приятного вида сельская усадьба с собственной часовенкой.
Глава одиннадцатая
Петербургский тракт существенно отличался от провинциальных дорог меньшим количеством рытвин и колдобин. Хотя император со времени коронации не посещал старую столицу ни разу, земские власти, опасаясь строгого государева ока, периодически пытались его подремонтировать, принуждая местных помещиков устраивать крепостнические воскресники.
Общие пофигизм и расхлябанность, пышным цветом распустившиеся в конце «Века золотого, века Екатерины», при реформаторском правлении ее сыночка никак не реагировали на благие намерения нового властелина, разве что приняли скрытую форму.
Тем более что Павлу Петровичу, как и любому большому романтику, было не до мелких недостатков и дорожных ухабов. Всю свою импульсивную энергию он отдавал реформе армии, а также наведению порядка и дисциплины в государственных структурах управления, что в России, как мне кажется, всегда первый признак застоя и кризиса власти.
Поэтому верст через сорок, в районе нынешнего Зеленограда, на отвратительном участке дороги у нас случилась первая поломка. Наскочив на камень, у рыдвана лопнул железный обруч колеса. Так что всему поезду пришлось черепашьим шагом плестись до села, в котором функционировала кузница.
Авария случилась перед дневной остановкой, и у нас пропадало полдня пути. Антон Иванович начал рядиться с кузнецом, ставившим немыслимые препятствия самой возможности отремонтировать колесо. Я послушал их нудные препирательства и решил, пока суть да дело, прогуляться по главной улице этого населенного пункта. Иван составил мне компанию.
Село, судя по постройкам, было богатым. Крестьян, по причине середины рабочего дня, видно не было, только совсем старые люди и малые ребятишки шевелились по подворьям. Не обнаружив на главной улице ничего достойного внимания и изучения, мы отправились в трактир. Заведение против обыкновения было чистым и ухоженным. Посетителей было мало – только трое ямщиков пили в углу общей залы новомодный в простом народе напиток – чай.
Хозяин, крупный, полнотелый мужик с умильной физиономией, встретил нас радостной улыбкой и глубоким поклоном, как самых дорогих гостей. Он проводил нас к столику у окна и тут же сменил и так чистую скатерть. Величая меня «сиятельством» и «превосходительством», а Ивана «вашим степенством», он принялся расхваливать свою кухню и напитки.
Я напустил на себя строгий вид и велел принести всё самое лучшее и не сметь плутовать. Хозяин отдал распоряжение, и скорые половые тут же принялись накрывать на стол. Пока они подносили закуски, мы с Иваном попробовали местную фирменную водку, настоянную, по словам трактирщика, на заветных травах. Водка, и правда, оказалась отменной и почти не отдавала сивухой. Закуски, овощные и мясные, также оказались вкусными, и мы не заметили, как за разговором усидели целый штоф водки, запивая ею разносолы. Настроение, соответственно выпитому, повышалось, жизнь стала казаться не такой беспросветной.
Перепробовав все поданные к столу холодные блюда, я велел подавать горячее.
В это время на улице показался этап кандальников человек в тридцать под солдатским конвоем. Арестантов я видел впервые, сам от тюрьмы и сумы не был застрахован, потому принялся с интересом наблюдать за происходящим.
Узники были в серой «казенной» одежде и попарно прикованы к длинной цепи. Четверо солдат шли по бокам колоны, сержант двигался в арьергарде. Дойдя до трактира, шествие замедлило движения, и арестанты по команде остановились. Они сошли на обочину дороги и стали опускаться на землю, там, где кто стоял. В это время подъехала крестьянская телега, на которой сидело несколько ребятишек и лежали какие-то узелки.
Сержант отстегнул от общей цепи двух заключенных. Они взяли с телеги по деревянному ведру и под присмотром конвоира направились в сторону общинного колодца. Остальные заключенные безучастно сидели на земле.
Я вышел из трактира и подошел к отдыхающему этапу.
Состояние мое можно было оценить, как «крепко поддатое», когда реальность делается зыбкой и неконкретной, но ноги еще ведут себя достойно.
На мое появление никто не обратил внимания. Утомленные люди с запыленными, загорелыми лицами в усталых позах сидели там, где кто остановился, не глядя по сторонам. Только сержант проявил ко мне небольшой интерес:
– Ваше благородие, никак, арештантами интересуетесь? – спросил он сиплым, простуженным голосом.
Я утвердительно кивнул головой.
– В каторгу гоним душегубов и разбойников, – пояснил он.
– Бабы тоже из душегубов? – спросил я его, имея в виду нескольких женщин, также прикованных к цепи, как и мужчины.
– Этого сказать не могу, – честно ответил сержант. – О том в их формулярах сказано. Мы как конвой до ентих делов не касательны. Наше дело доставить всех по месту назначения.
– А если кто в пути помрет? – полюбопытствовал я.
– Тогда по всей форме рапорт сочиним.
– А ты что, грамотный?
– Никак нет, – немного смутившись, ответил сержант.
– Так как же ты рапорт писать будешь?
– Ежели поблизости есть поп, то он пишет, а нет, то в ближайшем городе комендант.
Мы замолчали, наблюдая, как раскованные арестанты обносят товарищей водой, а ребятишки, приехавшие на телеге, раздают им узелки с едой.
– Покормить их можно? – спросил я сержанта.
– Вообще-то не положено, – ответил он, – но ежели ваше благородие, пожалует солдатикам на водочку, то оно не возбраняется.
Я кивнул и отправился в трактир договориться с хозяином, чтобы он накормил «душегубов» за мой счет, а солдатам налил по лафитнику водки.
Трактирщик со своими половыми вмиг организовали кормежку этапа. Угощение вызвало оживление и у кандальников, и у солдат. Теперь на меня поглядывали дружелюбными, а некоторые и умильными глазами.
Пока арестанты ели, я отошел в сторонку, чтобы им не мешать. Почему-то люди, попавшие в экстремальную ситуацию, всегда вызывают к себе повышенный интерес. Я не был исключением и с любопытством рассматривал узников.
Постепенно их лица начали приобретать индивидуальности. «Душегубы» в своем большинстве выглядели как замученные крестьяне, вроде моих прежних знакомцев-разбойников. Только у нескольких рожи были явно бандитские. У таких, видимо, наиболее опасных преступников, кроме цепи на поясе, были еще и ножные кандалы.
Шестеро женщин, шедшие с этим этапом, старались держаться вместе и никак не реагировали на шуточки, которые начали отпускать в их адрес повеселевшие колодники.
Одна из них привлекла мое внимание. Она выделялась изо всех восточными чертами лица и по всем признакам была тяжело больна. На ее худом, сером от пыли лице лихорадочно горели глаза. Я подошел к ней. Женщина вяло, как-то машинально жевала пирог с мясом. Вблизи было видно, что ее изможденное тело терзала многодневная непреходящая усталость.
– Ты больна, милая? – спросил я, когда ее лихорадочный взгляд остановился на мне.
Женщина не ответила и опустила веки. Мне стало неловко столбом торчать перед ней, и я отошел в сторону.
– Она из турецких или татарских народов, – пояснил мне словоохотливый сержант. – Барина, говорят, до смерти зарезала, вот ее и засудили. А теперича совсем плохой стала, видать через два перехода помрет.
– Я хочу ее осмотреть, – неожиданно для самого себя, сказал я. – Может, удастся чем-нибудь ей помочь.
– Это навряд, ваше благородие, однако, воля твоя, посмотри, – понимающе хмыкнул он, – вреда от того никому не будет.
Сержант распорядился, и один из солдат «отомкнул» женщину от общей цепи. Сама арестантка отнеслась к временному освобождению совершенно безучастно. Я протянул ей руку и помог встать с земли.
– Пойдем, милая, в трактир. Я лекарь, постараюсь тебе помочь.
Женщина послушно двинулась за мной, семеня мелкими шажками. Трактирный хозяин удивленно посмотрел на меня, когда я попросил указать мне свободную комнату. Он ничего не спросил и проводил нас в пустой «нумер», представлявший собой каморку с низким потолком и тусклым слюдяным окошечком. В ней было совсем темно.
– У тебя что, нет комнаты со светом? – спросил я. – Здесь же ничего не видно.
– Виноват-с, – заюлил трактирщик. – Я думал-с, вам, ваше сиятельство, для удовольствия-с и чем темней, тем слаще-с.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики