науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ох, уж и въедлив, – между тем сетовал обер-истопник. – До всего ему дело. А как я-то его срезал! Сани, говорю, нужно готовить летом. Он, их сиятельство, один такой, в печи заглядывает, сколько дров заложено. Востер! Один он у нас такой.
Действительно, кроме графа Палена, ни один из встретившихся нам придворных даже не взглянул на нашу пролетарскую троицу. Не обратили внимания и офицеры-гвардейцы стоящие на часах у лестницы, ведущей на верхний, «режимный» этаж.
Мы чинно, гуськом, не разговаривая между собой прошли мимо них к заветным покоям, и шеф робко постучал в запертые двери. После третьей попытки обратить на себя внимание, он стукнул чуть сильнее, и дверь внезапно резко отворилась. Из-за нее высунулся маленький человек с каким-то неопределенным, скользким лицом.
– Вашество, – без особого подобострастия, обратился к нему Иванов, – мы насчет печей.
– Кто приказал?! – почему-то сердито закричал маленький человек. – Я спрашиваю, кто приказал?!
– Так что печи, значит, дымят, – рассудительно, сказал обер-истопник, не испугавшись ставшего свирепым мелкого лица. – Их сиятельство граф Пален…
При имени всесильного царского любимца лицо человечка моментально изменилось, из свирепого сделалось ласковым.
– Проходите, проходите! Я что, я ничего, мне нет дела.
После этого признания, человечек выскочил наружу и побежал, не оглядываясь, вниз по лестнице.
Мы постояли еще пару минут, ожидая особого приглашения, но больше никто из покоев не вышел. Дверь была раскрыта настежь, и мы вошли в просторную комнату, служившую чем-то вроде канцелярии. Обставлена она была дорогой старой мебелью, уже порядком зашарпанной.
В комнате никого не было. Мы, не задерживаясь, миновали ее, так же, как и вошли, гуськом. В следующем помещении четверо младших офицеров играли в карты, сидя за роскошным письменным столом начала восемнадцатого века. Здесь же была большая, рассчитанная на отопление нескольких комнат печь, отделанная изразцами. Офицеры отвлеклись было от игры, но, увидев, кто мы такие, потеряли к нам всякий интерес.
– Мы печи проверяем, – объявил Иванов, ни к кому конкретно не обращаясь. Один из офицеров, видимо старший, кивнул головой, не прерывая игры.
– Ишь ты, ничего не боятся, – прошептал Иванов то ли восхищенно, то ли осуждающе. – Не равен час, государь, али енерал какой заглянут, они за карты-то строевым маршем пойдут в Сибирь.
Евпатий согласно закивал и обратился в полголоса ко мне:
– Ента дымит.
Самое забавное, что, придумав мне роль, он сам же в нее поверил и теперь обращался как к настоящему специалисту. Я подошел к печи. Такое сооружение мне приходилось видеть только на картинках. Была она высокой, широкой, но вполне вписывалась в интерьер комнаты. Отделанная богатыми изразцами, явно немецкого происхождения, печь имела несколько вьюшек из благородно потускневшей бронзы с императорскими вензелями.
– Для чего это дверки? – спросил я печников.
– Бог его знает, – ответил Евпатий. – Нам они без надобности.
– А при вас их кто-нибудь открывал?
Печники переглянулись, задумались и покачали головами.
Пришлось разбираться самому, хотя голова у меня была занята совсем другими проблемами. Я представил себе, как может двигаться горячий воздух по печным каналам, и где, предположительно, должна скапливаться сажа. Ничего сложного в них не оказалось, тем более что выкладывали их аккуратные и предусмотрительные немцы.
Когда-то я сам по книге делал печь на даче, так она вышла куда более изощренной, чем эта. Я довольно быстро въехал в устройство этого средневекового мастодонта, безбожно жрущего царские дрова, открыл камеры, забитые сажей, и показал истопникам, где нужно чистить.
Они начали по очереди заглядывать в потаенные уголки дымоходов и дивиться простоте предстоящей работы.
Как всегда в таких случаях, взялись мы за дело рьяно и вскоре так уделали помещение, что недовольные офицеры вынуждены были позорно бежать.
– Ишь ты, сколько в ей сажи набралось. Теперича, небось, дымить перестанет, – радостно повторял одну и ту же фразу Евпатий.
– А ты, брат, головастый, – похвалил меня Иванов. – Я ужо который год при печах, а открывать вьюшки опасался. А оно вот, значит, как.
В комнату, по которой летала сажа, время от времени заглядывали какие-то люди с сердитыми лицами, но магические слова: «граф Пален приказали» гасили в зародыше всякое недовольство.
Изгадив за полчаса одну комнату, мы перешли в следующую, где учинили подобный же разгром. Весть об участии в трубном мероприятии кореша государя дошла до всех сидельцев тайных покоев, и нам больше не мешали.
По словам Евпатия, нам осталось почистить последнюю печь в дальней комнате, в которой, по предположениям, и должна была находиться таинственная женщина.
Так же как давеча, мы гуськом проследовали в дальний покой. Комната эта, в отличие от предыдущих, деловых, было жилой.
Я с порога впился взглядом в двух женщин, сидевших в креслах у окна.
Сердце мое начало бешено биться. Одной из них была моя жена.
Аля повернула голову в нашу сторону, посмотрела, кто пришел, и равнодушно отвернулась.
– Мы по печному делу, – сообщил между тем Иванов старухе, сидевшей рядом с Алей, – по приказу графа.
Теперь, когда наш шеф обратился к Алиной дуэнье или охраннице, у меня появилась возможность посмотреть в сторону женщин, не вызывая нареканий. Моя любимая похудела, побледнела и выглядела усталой. Кроме того, у нее на щеках и лбу появились пигментные пятна.
«Неужели беременна!» – с ужасом подумал я.
Аля, не глядя в мою сторону, чуть заметно утвердительно кивнула головой. Мне сделалось совсем худо. Бедная девочка, на ее долю выпали такие суровые испытания, а тут еще беременность, и я ничем не могу ей помочь.
– Поди, грязь разведете, ироды? – недовольно спросила старуха с полным морщинистым лицом, по очереди оглядывая нас.
– Без этого никак невозможно, Маканья Никитична, – солидно сказал обер-истопник, подобострастно поглядывая на нее. – Зато зимой будет тепло и бездымно.
– До зимы еще дожить надо, – процедила Маканья Никитична сквозь поредевшие зубы. – Совсем стара стала, того гляди, помру.
– Да-ть ты что, родимая, ты всех нас переживешь, да-ть ты еще женщина-то в самом соку, кому-ть и жить-то, как не тебе…
– Ну, пошел хлиртовать кавалерщик, – ласково улыбнулась пожилая женщина, приосаниваясь и строя глазки.
Теперь, когда завязался разговор Иванова со старухой, мы с Алей смогли взглянуть друг на друга. Я рассматривал ее похудевшее личико, ставшее, несмотря на темные пятна, еще милее и женственнее. То, что я чувствовал и шептал про себя, без высокопарных слов озвучить невозможно. Поэтому лучше промолчать. Это, как говорится, наше с Алей дело на нашей кошме.
Жена, сияя глазами, без труда разбиралась в моих мыслях и приободрялась на глазах. Я испугался, что это может заметить Маканья Никитична, выглядевшая профессиональной подсадной уткой.
Однако опасения были напрасны. Обер-истопник со старухой предались совместным воспоминаниям о каких-то общих делах и знакомых, и надзирательнице стало не до пленницы. Мы с Алей, воспользовавшись тем, что на нас никто ни обращает внимание, продолжали смотреть, не отрываясь, друг на друга. Евпатий, которому слушать разговор родственника со старухой было скучно, а просто стоять неинтересно, полез в печь самостоятельно, без моего надзора и уронил на пол савок сажи.
– Ты что же, сатана, делаешь! – закричала старуха, отвлекаясь от приятного разговора. – Ирод ты косорукий!
Я бросился в черное облачко, возникшее у печи, отметив цепкий взгляд, углядевший таки наши с Алей переглядки.
– Ишь ты, – насмешливо сказала старуха Иванову, когда я отогнал Евпатия от печи и послал за пустыми ведрами для сажи. – Видел, как твой чумазец на мою девку пялится? Али знаема она тебе? – добавила она, подозрительно глядя на меня.
– Чаво, тетенька? – придурковато улыбаясь, переспросил я и тупо уставился на нее, приоткрыв рот.
– Чаво – ничаво, пришел работать, так работай, нечего глаза лупить, ослепнешь, ефиёп, прости Господи.
После чистки двух предыдущих печей я и точно выглядел эфиопом.
– Чаво, тетенька, лупить? – положил я в кашу лишнюю ложку масла.
Старуха, потеряв ко мне интерес, не ответила и возобновила разговор с Ивановым.
После такого финта, я мог смотреть куда угодно и сколько угодно, диагноз работал на меня. Однако особенно зарываться не стоило, и я перебрасывался с Алей короткими взглядами, когда этого требовал наш мысленный диалог.
Удивительное дело, я почти наверняка знал, о чем она думает. Жена, согласившись со мной, в подтверждении утвердительно опустила ресницы.
Первым делом, я кратко рассказал ей о возможной причине ареста. Судя по выражению лица, Аля о своем деле знала еще меньше, чем я. Понятно, что никто ничего ей по этому поводу не говорил. Никаких следственных действий против нее не велось, а копаться в мыслях часовых было бесполезно, охрана сама была не в курсе дела.
– Старуха тоже ничего не знает? – спросил я. Аля качнула головой.
– К царю тебя не водили? – Опять отрицательное движение.
– Тебя не обижают?
Аля едва заметно пожала плечами.
– Тебя считают дурочкой? – Взмах ресниц.
– Кто-нибудь знает, что ты умеешь читать и писать, и вспомнила французский язык?
Отрицание.
– Продолжай прикидываться простушкой, ни с кем не откровенничай, особенно со старухой. Ее специально приставили к тебе, чтобы выяснить, что ты знаешь о своем прошлом.
Аля кивнула и удивленно посмотрела на меня, пытаясь догадаться, что, собственно, она должна скрывать. Видимо, мой краткий рассказ о причинах ее ареста до нее толком не дошел, в царских делах и событиях русской истории она не разбиралась.
Я попросил ее внимательно меня слушать и постараться понять, что дело очень серьезное. После чего объяснил, что ее, скорее всего, считают законной внучкой императора Иоанна Антоновича, и Павел Петрович боится, что она станет претендовать на Российский престол.
Во время рассказа у Али сделались круглыми глаза, так дика была ей, недавней крепостной крестьянке, мысль, что она может потребовать у царя корону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики