ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я заглянул и в «чулки-носки», но нашел там л
ишь первые. Я уже был готов поверить, что в «Си-ви-эс» не торгуют тем, что мн
е нужно, когда, пройдя по проходу 8А под вывеской «чистящие средства», увид
ел шнурки, развешанные поверх банок с кремом для обуви «Киви», рядом с губ
ками и латексными перчатками на подкладке. Это были 69-центовые «сменные ш
нурки для парадной обуви» марки «Си-ви-эс». Легкий дешевый блеск наводил
на мысль, что они сплетены из искусственного волокна, но человеку в здрав
ом уме и в голову не пришло бы требовать непременно натуральные шнурки. В
таблице на обороте каждой упаковки количество парных отверстий на боти
нках соотносилось с необходимой длиной шнурков: согласно ей, я купил для
своих ботинок (с пятью отверстиями) шнурки длиной двадцать семь дюймов. Б
отинки выглядели обшарпанными, и я чуть было не прихватил заодно банку ч
ерного крема «Киви» Ц меня привлек ее архаичный дизайн, такой американс
кий, но проверенный временем, как дизайн банок оливкового масла «Филиппо
Берио», а еще я заметил трогательное сходство птицы киви в белом полукру
ге на банке и белого, вписанного в овал пингвина на черном томике, который
нес в руке. Но я вспомнил, что дома у меня лежат несколько банок черного «К
иви» Ц удивительно, как эта компания до сих пор не разорилась, ведь каждо
й банки хватает очень надолго, думал я: она быстрее затеряется в недрах шк
афа, чем иссякнет ее содержимое.
У каждой кассы вытянулись очереди. Понаблюдав за действиями кассиров, я
выбрал самую опытную на вид женщину Ц индийских или пакистанских крове
й, в голубом свитере, хотя в очереди к ней стояло на два человека больше, че
м в другие кассы: просто я пришел к выводу, что разница в скорости, с которо
й обслуживает клиентов проворный, ловкий кассир и медленный и туповатый
, составляет три к одному, ввиду различия в способностях и интеллекте, и да
же четыре к одному, если сделку осложняет необходимость вернуть какую-л
ибо покупку или заглянуть в алфавитную распечатку с ценами, поскольку на
одном из товаров ценника не оказалось. Индианка была настоящей професси
оналкой: она считывала информацию с ценников и тут же укладывала покупки
в пакет, не хватаясь за них второй раз, она не ждала, когда покупатель набе
рет точную сумму мелочью Ц на своем опыте она уже убедилась, что после сл
ов «подождите, сейчас поищу!», копания в карманах и подсчетов на ладони ис
комой комбинации монет наверняка не найдется, покупатель разведет рука
ми «нет, не наберу» и вручит ей двадцатидолларовую купюру. Выдвижной ящи
к кассы она закрывала бедром и одновременно отрывала чек, а хромированны
м ручным степлером, прикованным цепочкой к прилавку, пользовалась так ум
ело, что лучше нельзя было и пожелать. Единственная заминка получилась, к
огда индианка отсчитывала сдачу женщине, стоявшей передо мной (щипчики,
вазелин «Интенсивный уход», жевательная резинка «Трайдент», светлые ко
лготки и упаковка длинных «Мальборо Лайтс»), и у нее кончились десятицен
товые монетки. Новая партия была запаяна в плотный целлофан. Кассирше по
надобилось десять секунд невозмутимого, бесстрастного сгибания и разг
ибания ленты, чтобы вытряхнуть в поддон четыре десятицентовика
Это промедление я ей
сразу простил: упаковка монет в пластик чрезвычайно осложнила жизнь кас
сира. Бумажные рулоны для мелочи были прекрасны: оригинальные тона, мягк
ая оберточная бумага, отяжелевшая от монет; опытные кассиры навострилис
ь рвать эти рулоны об край поддона и высыпать в него все монеты за какие-н
ибудь пять секунд. Но несмотря на все это, впервые увидев целлофановые ру
лоны (примерно в 1980 году), я заволновался и оживился; в прозрачной упаковке
было легко различить монеты, к тому же целлофан казался продуктом работы
некоего блистательного сортировщика, кассира, или упаковщика из банка.
Но несмотря на неуправляемую плотность, целлофан, в отличие от бумаги, ле
гко рвался, стоило проколоть его (как упаковку грампластинок) Ц и, конечн
о, тяжелые упаковки монет порой рвались сами, поэтому сторонникам целлоф
ановых чехлов для мелочи пришлось увеличить толщину выбранного матери
ала, что периодически раздражало кассирш, особенно с длинными ногтями. З
десь не хватало самой малости Ц язычка, за который можно было бы потянут
ь и вскрыть рулон, подобного нитке на упаковке пластыря, но более функцио
нального.
. Но несмотря на эту задержку, я дошел до индианки со своими шнурками
быстрее, чем добрался бы до любого другого кассира. (Честно говоря, я наблю
дал за ней и раньше, когда заходил за берушами, поэтому уже знал, что она ра
ботает быстрее всех.) Я разменял десятку. Кассирша выложила купюры мне на
ладонь, а мелочь насыпала в образовавшееся корытце Ц самый рискованный
, требующий максимальной ловкости способ, при котором одна рука у меня ос
тавалась свободной для пакета, зато удавалось избежать неловкого прико
сновения к чужой теплой ладони. Мне хотелось объяснить индианке, насколь
ко она шустра, как я рад, что она находит новые жесты и прямые пути, благода
ря которым сделка становится приятной, но не нашел приемлемого, не вызыв
ающего смущения способа выразить эту мысль. Кассирша улыбнулась, церемо
ниально кивнула, и я ушел, покончив со своим делом.

Глава четырнадцатая

Обратный путь от «Си-ви-эс» до офиса показался мне гораздо длиннее. Я куп
ил на уличном лотке хот-дог с кислой капустой (от этого вкусового сочетан
ия меня и сейчас передергивает) и зашагал в ускоренном темпе, чтобы сэкон
омить как можно больше времени от двадцати минут, оставшихся мне для чте
ния до конца обеденного перерыва. В кондитерской, мимо которой я проходи
л, было пусто; за тридцать секунд я успел купить за 80 центов большое, мягкое
печенье с крошками шоколада. На расстоянии пяти кварталов от офиса, ожид
ая, когда переключится светофор, я откусил печенье, и мне сразу нестерпим
о захотелось запить его молоком; я нырнул в «Папу Джино» и купил полупинт
овую картонку в пакете. Отоварившись таким образом, поглощенный мыслями
о ритуальном аспекте упаковки в пакеты, я вернулся на кирпичную площадь
и сел на залитую солнцем скамью поближе к вращающейся двери офиса. Скамь
я была нео-викторианская, из тонких деревянных реек, прикрученных болта
ми к изогнутым чугунным ножкам, выкрашенная зеленой краской Ц сейчас та
кая может показаться слишком вычурной, а в то время они были в диковинку, а
рхитекторы лишь недавно отказались от низких, мрачных бетонных или поли
рованных гранитных плит, на которых полагалось сидеть (точнее, сутулитьс
я, поскольку спинок у таких скамей не было) в этом общественном месте на пр
отяжении двадцати регрессивных лет.
Я положил пакет из «Си-ви-эс» рядом с собой и надорвал упаковку с молоком,
предварительно подсунув край полученного от Донны пакета под ляжку, что
бы его не унесло ветром. Со скамьи открывался вид на 3/4 нашего офиса: бельэт
аж Ц решетка из темно-зеленого стекла с вертикальной беломраморной отд
елкой Ц был последним полномасштабным этажом, прежде чем фасад, скошенн
ый под углом, круто уходил вверх, в слепящую голубую дымку. Тень здания дот
ягивалась до конца моей скамейки. Для пятнадцати минут чтения день был с
амый подходящий. Я открыл книжку «пингвиновской» классики на странице, г
де лежала закладка (чек, который на время я переложил на несколько страни
ц вперед), откусил печенье и глотнул холодного молока. Пока глаза привыка
ли к тексту, он оставался слепящим, нечитабельным пятном, поверх которог
о плавали сохранившиеся на сетчатке фиолетовые и зеленые отпечатки. Я мо
ргал и жевал. Самостоятельные вкусы печенья и молока начали сливаться, е
да приятно согревалась во рту; еще один прохладный глоток чистого молока
смыл сладкое месиво в желудок
Однажды днем, когда мы с мамой сидели за кух
онным столом (я читал колонку «Дорогая Эбби» и приканчивал сэндвич с ара
хисовым маслом, запивая его молоком, а она штудировала «Лекции по филосо
фии общественных наук» для курсов, которые посещала), она вдруг объяснил
а мне, что не стоит пить, пока не проглотил то, что жуешь, а на вопрос, почему,
объяснила: не потому, что при этом легче подавиться Ц просто это невежли
во, или, скорее, неделикатно, если сравнить с детским набиванием рта или «ч
моканьем губами» (последнее выражение я так и не понял до конца). Дело в сл
едующем: неприятные картины и звуки вынуждают окружающих делать нежела
тельные умозаключения насчет чавкающей и хлюпающей мешанины в чужом рт
у. Мысль, на которую навела меня мама за кухонным столом, оказалась мучите
льной: с тех пор на людях я никогда ничего не пил, когда жевал, и у меня екало
в животе, когда так делали другие; но если речь идет об одновременном погл
ощении печенья и молока, запивание еды питьем Ц единственный способ при
глушить сладость и замаскировать свойственный «Пепто-Бисмолу» сыворо
точный привкус молока, поэтому я, никем не замеченный на скамье, продолжа
л жевать и запивать поочередно.
. Я нашел на глянцевой странице место, где остановился, и прочел:

И вообще: увидеть в человечес
ком однодневное, убогое; вчера ты слизь, а завтра мумия или зола
Марк Аврелий. «Размы
шления», 4:48, пер. А.К. Гаврилова. Ц прим. пер.
.

Не то, не то, не то! Ц думал я. Деструктивная, бесполезная, вводящая в заблу
ждение и совершенно неверная мысль! Однако безвредная, даже приятно отре
звляющая для человека, который занимает зеленую скамью на площади, вымощ
енной кирпичом «в елочку», под пятнадцатью здоровыми, посаженными с один
аковым интервалом деревьями, и слышит резиновые стоны и посвист вращающ
ейся двери. Я мог впитать любой брутальный стоицизм, чьим бы он ни был! Но в
место того чтобы продолжать чтение, я опять откусил печенье и набрал пол
ный рот молока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики