науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако пришлось лишь шмыгнуть красным носом, постучать ногой об ногу, чтобы стряхнуть с башмаков налипший снег, и войти в полумрак конюшни.
Внутри в лицо ведьме ударил знакомый каждой деревенской девчонке запах конского пота, навоза и опилок. В стойле безмятежно дрыхли три лошадки. Они стояли неподвижно, а из красивых, едва заметно трепетавших ноздрей, вырывались облачка пара. Собственно, только по этим облачкам и можно было понять, что несчастные создания, с заиндевевшими от инея гривами, всё-таки живы. Девушка некоторое время смотрела на распряжённых лошадок, соображая, что же, собственно, ей теперь с ними делать, а потом отбросила излишние сомнения, открыла самое первое стойло и, погладила спящего пегого конька по красивой умной морде. Животное фыркнуло, но глаз не открыло, хотя и силилось разлепить сомкнутые колдовским сном веки.
Ведьма наклонилась к уху жеребца и зашептала единственное, памятное ей с детства заклинание, которое можно было применить к лошади. Вообще-то незатейливый заговор (или, как его называли ведьмы – «словоречие») существовал для того, чтобы придать сил загнанному коню, заставить его пробежать чуть больше, чем это возможно, но… Вдруг повезёт? Люция прижалась губами к конскому уху, вдохнула исходящее от лошади тепло – такое родное, успокаивающее – и нараспев заговорила:
На семи холмах по семи мостов,
На семи мостах только вороны,
Говорю, твержу семь старинных слов,
Надо их разнесть во все стороны.
У семи дорог по семи колей,
У семи колей упряжных не счесть –
Семь небес, семь солнц, семь лихих коней,
По семи ветрам мою пустят весть.
Семь старинных чар, семь старинных сил
Заберу у них, чтоб тебе вернуть.
Семью семь колей, что ногами взрыл
Колдовством моим твой облегчат путь.
Юная колдунья замерла. Она не верила, что её заклинание хоть как-то подействует на коня, всё ж таки чародейство, сковавшее Мирар, было слишком сильным, навряд ли его мог развеять старый, известный каждой ведьме заговор… Но… Внезапно конь дёрнул ухом и прянул в сторону, испугавшись неведомо чего. А самое главное, самое главное – пегий жеребец открыл глаза, оказавшиеся на удивление выразительными и умными.
Люция ловко ухватила пегого за гриву и осторожно погладила, чтобы успокоить. Конь немного нервно погарцевал, но вскоре угомонился. Девушка же не стала терять время и направилась к следующему стойлу. Там крепко спала рыжая мохноногая кобылица с длинной чёрной гривой. Люция снова принялась шептать над ухом у животного слова старинного заклятья. И снова лошадь испуганно прянула, а потом успокоилась, но задрожала всем телом. Животные чувствовали колдовство, чувствовали, что оно витает повсюду, исходит из каждой доски конюшни, из каждого студёного дуновения ветра. Они чувствовали и нервничали, как могут нервничать перед магией только бессловесные уязвимые твари. Ведьма поцокала языком, потрепала лошадей по мордам и обругала себя за то, что не догадалась взять на конюшню даже половинки лепёшки. Было бы, чем угостить коняшек, угостить, успокоить и подольститься. Ладно, не время убиваться, она всенепременно одарит лошадей угощением, но просто чуть попозже…
Некоторое время Люция ещё провозилась, седлая и взнуздывая лошадей, поправляя попоны, затягивая подпругу. Она всё время косилась на жеребца и кобылку, которые уже мирно здоровались и заинтересованно обнюхивали друг друга. Колдунья боялась, как бы кони снова не погрузились в колдовской сон, но те, похоже, делать этого не собирались. Они с удовольствием и нетерпением топтались на месте и, кажется, были только рады пуститься в путь и согреться. Закончив седлать лошадок, юная ведьма, весьма довольная собой, поспешила обратно в таверну расталкивать Тороя.
Девушка ворвалась в «Сытую кошку», дрожа от холода. Внутри заведения было ненамного теплее, но всё же здесь, по крайней мере, не дул этот пронизывающий студёный ветер. Ведьма подышала на застывшие ладони и лишь после этого обратила внимание на своего спутника. Он был бледен, едва ли не сер, черты лица болезненно заострились, а под глазами залегли фиолетовые тени. Колдунья испуганно принялась тормошить мага, поскуливая от отчаяния. Однако тот очнулся на удивление быстро. Открыл подёрнутые мукой глаза и спросил хрипло:
– Ну, как?
– Получилось, – отряхивая с себя снег, ответила Люция, – разбудила. А ты сможешь ехать верхом?
Она с сомнением посмотрела на волшебника, он с трудом разлепил губы и ответил едва слышно, но всё-таки уверенно:
– Смогу. Ты бы носки поменяла. Промокла, небось, в своих башмачках…
Люция с удивлением посмотрела на едва дышащего мужчину. Странно… Вот ведь странно… Она никак не предполагала в Торое такой трепетной заботы.
Колдунья ещё некоторое время провозилась, меняя носки, потом наскоро перекусила (волшебник на её предложение поесть только вяло отмахнулся) и, наконец, бодро поднялась на ноги. Торой услышал шевеление ведьмы и понял, что настала пора двигаться в дальнейший путь. Беспамятство мешало сосредоточиться, валило с ног, путало мысли, волшебник мало что соображал. Но, когда две настойчивых руки подхватили его под мышки, он разлепил смыкающиеся веки и потащился туда, куда его настоятельно увлекали. Маг был кроток, как ягнёнок, и исполнен всяческого смирения. Кажется, совершенно того не осознавая, он привычным движением сгрёб со скамьи спящего Илана, вышел с ним на улицу и, пошатываясь, побрёл туда, куда его, словно покорного вола, направляла ведьма. Настоящее в бурной свистопляске пёстрых пятен виделось Торою каким-то размытым, словно он на самом деле не бодрствовал, а спал и видел утомительный, совершенно пустой и суматошный сон. Маг пытался потрясти головой, прогнать наваждение и вернуть себе ощущение реальности, но ничего не получалось, а тело, скованное странной хворью, совершенно не слушалось…
Люция смотрела, как волшебник, шатаясь, будто пьяный, несёт ребёнка и упрямо молчит. Она видела, как он пытается придти в себя, как упрямо борется со слабостью. Видела ведьма и то, что в этой борьбе Торой явно проигрывает. Девушка осторожно подвела чародея к лошадям, что, засыпанные снегом, дожидались путников во дворе. Волшебник, по-прежнему шатаясь, остановился возле пегого жеребца и замер. Люция осторожно тронула его за плечо, мол, забирайся в седло… Тут маг повернулся к ней и, глядя перед собой невидящими глазами, сказал помертвелым, лишённым интонаций голосом:
– Садись ты первая. Я подам мальчишку.
Колдунья уже собралась следовать его приказу, как волшебник удержал её – с неожиданной силой схватил за запястье и едва слышно произнёс:
– Погоди…
Люция с удивлением наблюдала за тем, как Торой бухнулся на колени в сугроб, уложил рядом Илана и принялся рыться в её узелке. Судя по всему, маг уже ничего не соображал. Девушка хотела, было, отобрать у него узелок и со всей строгостью потребовать, чтобы он забирался на лошадь, но волшебник неожиданно извлёк из узелка просторную шерстяную тунику. Шатаясь, он подошёл к рыжей кобылке, набросил тунику на холодное кожаное седло и сказал, повернувшись к Люции:
– Теперь садись.
Ведьма залилась краской. И впрямь, как бы она сейчас села в ледяное седло? Юбка, это тебе не штаны – под себя подоткнёшь, ноги будут голые, по конскому крупу расправишь… ещё хуже.
Красная, как свёкла, колдунья кое-как взгромоздилась в седло и немного поёрзала, поправляя шерстяную подстилку. Торой несколькими движениями расправил её юбки так, чтобы девушка не сверкала голыми лодыжками, а после этого поднял со снега спящего розовощёкого Илана и кое-как передал ребёнка ведьме. Волшебник вообще обращался со спящим мальчишкой, словно с тюком гороха. Люция же не обратила на это внимания, она раздумывала про себя о странном поведении мага, его неожиданной заботе и внимательности… Странно. Очень странно… Этот его поцелуй… Теперь вот ухаживания, опять же в полубессознательном состоянии…
Девушка рассеянно следила за тем, как маг вскарабкивается на смирного пегого конька. Да, да, именно вскарабкивается. Еле-еле поставив ногу в стремя, волшебник потратил остаток сил на то чтобы оттолкнуться от земли и забросить себя в седло. Жеребец вытерпел все эти ёрзанья на своей спине и покорно двинулся туда, куда направил его всадник – к воротам.
Люция так и не догадалась о том, что Торой изо всех оставшихся сил борется с обмороком. Волшебник уже ничего не соображал. Он с трудом сознавал, что, кажется, о чём-то разговаривает с ведьмой, даже что-то делает, но что именно – не понимал. Маг действовал, скорее по наитию, нежели осмысленно. И, разумеется, он не видел, как они выехали из Мирара. Он вообще ничего не видел. Все силы волшебника уходили на то, чтобы хоть как-то удержаться в седле и не рухнуть в снег. Ведьма ехала рядом, держа перед собой ребёнка. Этого ребёнка Торой ненавидел бы самой лютой ненавистью, будь он в состоянии испытывать хоть какие-то чувства, кроме усталости да боли.
Дорога казалась чародею бесконечной. Снег по-прежнему летел в лицо, но даже это не отрезвляло, ледяной ветер со свистом залетал под одежду, конь фыркал и послушно брёл через сугробы. Маг покачивался в седле, слушал, как поскрипывает на морозе упряжь, вяло сжимал в руках уздечку и был безразличен ко всему. Для него в целом мире не осталось ничего, кроме дикого, сковывающего всё тело изнеможения и огромных белых пятен перед глазами. Ведьма давно поняла, что от её спутника в ближайшие часы не будет никакого толку. Поэтому она подхватила уздцы пегого, и теперь обе лошади шли рядом. Люция же из-за этого, нет-нет, а случайно задевала ногой стремя Тороя. Сей факт отчего-то повергал девушку в смущение, близкое к панике… И только магу было совершенно всё равно – касается его ноги прекрасная нимфа или вздорная деревенская ведьма с красными от мороза носом и щеками.
Дорога, ведущая прочь из Мирара, оказалась полностью засыпана снегом, окрестные леса, насколько хватало глаз, тоже. Недобрые предрассветные сумерки по-прежнему висели над флуаронскими землями. Зябкие потёмки расплескались по белым снегам, запутались в кронах деревьев, обступили городские стены и просочились в каждый дом, принося с собой холод и безмолвие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики