науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Люция зло пнула некстати попавшийся под ногу пучок сена. Высохшие травинки взлетели в воздух и мигом прилипли к шерстяному подолу. Это ещё больше расстроило юную колдунку. Всё же никакой справедливости нет на свете. Ну, что, что мог найти молодой и, в общем-то, достаточно привлекательный волшебник в мерзкой ведьме с разноцветными глазами? Девушка словно забыла, что и сама, по первости восхитилась Ихвелью. И всё-таки отчего-то колдунье были до крайности неприятны те беспечные интонации, с которыми маг упомянул о давней интрижке. Как, собственно, был неприятен сам факт этой интрижки и вообще…
Здесь ведьму разобрала непонятная досада. Она уже привыкла считать волшебника своим. А тут на тебе, какие-то косоглазые! У девчонки засосало под ложечкой при одной мысли о том, что как ни истекалась она относительно внешности Ихвели ядом, как не кипятилась, а сама уж точно уступала разноглазой во многом. Да что там во многом! Во всём уступала! Уступала хотя бы потому, что вовсе не блистала никакими способностями, да и внешность имела самую замухрышную. Ну и что с того, что Ихвель косоглазая (не больно-то и заметно) да близорукая (не заметно вовсе, когда не щурится), зато вон, какая статная, да и волосищи такие, что ахнешь… А она – Люция – чего из себя представляет? Мелкая, тощая, далеко не красивая, даже косёнка и та – три волосины в два ряда… Вот ведь непруха-то! Девушка чуть не разрыдалась от отчаяния. Как бы ей хотелось появиться перед магом вот так, с шиком, в красивом платье и блеске собственных способностей…
Ага, как же. Размечталась. Вот только замаячит на горизонте какая-нибудь стройная смазливая барышня, и будешь ты сидеть в уголке, забытая и покинутая. Чего там Торой о той белобрысой сказал? «Занимательная собеседница»? А чем она – Люция – не занимательная собеседница?! «Ага, помалкивала бы лучше, – ехидно отозвался внутренний голос, – ты, вон, и готовить не умеешь, не то, что беседы вести на заумные темы или там колдовать, дурёха деревенская».
Так ведь правда! Какой толк в том, что юная ведьма так коварно готовила зелье ещё там, в таверне Клотильды? Добавила в Тороево питьё крохотную капельку своей ведьминской крови, нашептала всякого, и разве подействовало на него, толстокожего? А между прочим, уж проще приворотного зелья, и придумать ничего нельзя. Даже самая бестолковая колдунка может его приготовить. Да что колдунка, любая мало-мальски сведущая барышня наворожит такого, что любой строптивый кавалер станет бегать за ней, словно собачонка на привязи.
А теперь скажите, отчего, интересно, Торой не спешит облагодетельствовать ведьму своей пылкой привязанностью? Люция-то уж размечталась как своенравный и вредный маг станет её покорным воздыхателем, начнёт ревностно опекать, оберегать от опасности, а она только и будет, что мучить его по-всякому, ну, дабы впредь не задавался… И, гляди ж ты, во что всё вылилось? Вон, идёт себе, на солнышке жмурится, перебрасывается с Иланом волшебным огоньком, да в ус не дует, а ведь должен, проклятый, трепетать от любви. У ведьмы даже в носу засвербило с досады. Что ж за несправедливость! Ну, просто какой-то непробиваемый этот маг! А она-то, бестолковая, семенит теперь рядом и злится на него и ту белобрысую… Фе!
Может, в заклинании чего напутала? Или в зелье забыла какую траву добавить? А… чего уж теперь гадать! Дело сделано и толку нет… Не то что бы сильно жалко, что не подействовало, скорее обидно на собственную бестолковость да неумелость. Так сказать, задета репутация мастера. Эх, бабку бы сюда, уж она бы толково объяснила, что к чему, да и парочкой лёгких затрещин наградила за неумелость. Только, где теперь возьмёшь бабку-то? Нету бабки. И так от этой мысли ведьме стало тошно, что хоть волком вой. Как ни притворялась она перед собой, как ни храбрилась, а скучала по наставнице, по советам её, по едким замечаниям и беззлобным насмешкам, по седым волосам и морщинистому лицу с глазами редкого фиалкового цвета. Молодыми глазами. Да, будь здесь наставница, уж она-то, поди, не только объяснила, чего там Люция напутала с зельем, а глядишь, и совет бы дала дельный (бабка вообще по части советов мастерица была), как на Тороя впечатление произвести.
Юная ведьма подавила горький вздох и снова раздосадовано пнула очередной пучок травы, который не преминул тут же прилипнуть к подолу. Однако это обстоятельство доставило девушке какое-то злобное удовлетворение, словно мало ей было и без того не чарующей внешности, словно хотелось усилить собственную невзрачность ещё и неопрятностью. Ну и пусть этот твердолобый волшебник идёт себе с независимым видом, самим фактом своего равнодушия подтверждая неумелость ведьмы-недоучки. Пусть. Нужна ей его любовь сто лет.
* * *
В этот день Ульна проснулась рано, точнее не проснулась, а вовсе не засыпала, так, поворочалась ночью с боку на бок, помяла костлявые бока, да и встала ещё затемно. Чего старое тело неволить? Коли нейдёт сон, нечего и принуждать. А то дел по дому мало? Вон и тесто на хлебы замесить, опару поставить, и печь растопить, и во дворе прибрать, где, почитай, с седмицу не мелось и не чистилось. Нет, можно было, конечно, и правнуков попросить со двором-то помочь, как проснутся – даром что ли невестка всё время тревожилась: «Не в тех вы, бабуля, летах, чтобы метёлкой махать». А и как объяснишь ей – молодухе пышнотелой, что нельзя старому человеку без дела сидеть? Эдак совсем соображать перестанешь, а чуть седмица-другая, так и сляжешь вовсе. И потому старуха себя блюла – на жалость и заботу не подкупалась. То-то. Нечего жалеть ветхую, в силе она ещё. Не гляди, что девятый десяток пошёл.
Ульна, охая и держась за поясницу, поднялась со старенькой кровати. Семья ещё спала, в доме безмолвствовал покой… По случаю сказать – нет ничего уютнее предрассветного часа, пока солнце не поднялось из-за кромки далёкого леса, небо за окнами свинцово-серое, а в комнатах царят полумрак да звенящая тишина.
Старуха оделась и, переваливаясь на кривых ногах, направилась на кухню. Вот он – любимый предутренний час, домочадцы крепко спят, не трещит огонь в печи, даже ветер под окном и тот, будто дремлет – не шелохнёт ни травы, ни веток старой сирени. Сильно гоже. Эдак, сядешь у окна, попьёшь топлёного молока с золотисто-коричневой жирной пенкой, да пошамкаешь беззубым ртом вчерашнюю пышку. Нешто другие какие радости есть?
Она сидела за большим столом, смотрела в летние сумерки и медленно жевала сдобную булку.
Вот только не было в это утро привычного покоя, ой, не было. И то понятно почему, почитай третьи сутки вся деревня гудела, словно улей пчелиный. А загудишь, пожалуй, когда из Гельминвира никаких вестей. Очень это жителям досадно и непонятно, поскольку даже на богатой памяти Ульны эдаких странностей не приключалось. И, казалось бы, чего тут до Гельминвира – три десятка вёрст – садись на мула или лошадёнку, да поезжай, узнавай – чего у них там стряслось, а только не больно-то и поедешь, коли не звал никто. Маги тутошние народ строгий, раз уж сказано, что раз в неделю должен приходить в деревню обоз – так тому и быть, а простому люду чего делать в волшебной столице? Правильно, нечего, этак, начнёшь таскаться без дела – никакой пользы, вред один.
Вот и ждали здесь раз в седмицу посланцев с пустым обозом. А только не приехали в этот раз посланцы. Ни единого человека. Обычно они, чуть второй день седмицы – и тут как тут, ровнёхонько в полдень. А в этот раз не появились ни в полдень, ни к вечеру. Жители испугались – как же так, столько лет порядок заведённый царил, а тут вон что… Но подумали, мало ли чего там у них, маги всё-таки. Сначала только дивились, а уж когда обоз и на завтра и на послезавтра не пришёл – испугались. А ещё бы не испугаться – волшебство волшебством, но и кушать ведь что-то магам нужно. Да и добро заготовленное начало портиться. Но вот уж почитай четвёртые сутки пошли, а посланников из Гельминвира нет, как нет.
В деревнях окрест волшебной столицы веками так повелось – каждый околоток своим делом занят. В околотке Ульны жители промышляли тем, что готовили к трапезам волшебников молочные изыски – тут тебе и масло мягчайшее, тут и сливки лучшие в округе, тут и нежнейший творог, сыры всех сортов – от козьего до овечьего, сметана такая жирная, что ножом её на бруски режь да в деревянные короба укладывай. Одним словом, самое, что ни на есть молочное царство.
Ну и по соседним околоткам народ тоже не терялся, где овощи растили, где мёдом промышляли, где мясом заведовали, колбасами всевозможными, где винами, а где ягоды, да фрукты заморские в нарочно сделанных диковинных о-ран-же-реях (волшебного, надо полагать свойства, ибо пёрло в этих прозрачных домиках всякое растение, как на дрожжах) выращивали. По совести сказать, о-ран-же-рей-ные, было время, сильно много носы задирали перед соседями, ещё бы, у кого такая диковина есть с названием эдаким учёным? Ясное дело ни у кого. Вот и задавались не в меру. За то их в окрестных деревнях «жирейными» прозвали, не со зла, конечно, а так, чтобы не очень гордились, мол, разжирели от спокойной жизни да надменности, так хоть носы не воротите.
Но не об том сейчас, как говорится, речь. Намедни обоза из Гельминвира ждать устали и встревожились уже нешуточно. Переполошившийся внук Ульны Кайве да ещё четверо деревенских запрягли лошадок, вооружились, кто, чем мог (не столько для дела, сколько ради острастки – разбойников в здешних местах никогда не было – но, мало ли что), да поехали к «жирейным», ихняя деревня, она всех ближе стоит.
Однако вернулись совсем в растерянности – к «жирейным» обоз тоже не пришёл, а уж этим похуже ждать, чай фрукты да ягоды заморские, они быстрее молока портятся. Вот и хлопотали в деревне и стар и млад – варили варенья, павидлы, джэмы, компоты да прочие сласти, чтобы добро не пропало. И то беда – у них как раз клубника пошла, да хорошая такая, крупная. От щедрот и приезжим соседям отсыпали – побаловаться, один пёс, ягода сия дольше двух дней не хранилась, а урожай в нонешнем году собирали, ну прямо невмерный.
Потому, чего там в соседних деревнях творилось – «жирейные» не знали, не до разъездов им было, хлопотали.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики