науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Заорав от неожиданности, Эйлик резко вывернул её руку. В кисти что-то хрустнуло, да так противно, что у ведьмы перед глазами весь белый свет померк. А потом пришла Боль. Ослепительная, невыносимая. Такая сильная, что у Ители даже не получилось закричать – вопль застрял где-то глубоко в груди и истерично забился в такт биению затравленного сердца. От невыносимой муки затошнило, разом пересохло во рту, а по всему телу выступил противный ледяной пот.
Отомстил.
– Что же ты так на нас посмотрела, хозяюшка? – Тяжко дыша, вновь прохрипел Эйлик сиплым, дрожащим от похоти голосом, – Прямо с порога-то? Будто помоями обила? А? Или ты магов за мусор держишь, после своего благоверного? Ну?
И снова эта дикая боль в руке, перед которой навсегда меркла, как несущественная, боль от выдранных волос и усталость в одеревенелых от ужаса ногах. Наконец-то, Итель взвыла от нестерпимой муки во весь голос:
– Пусти, свинья корытная!
Эх, а видать Эйлик прав. Она и впрямь отдарила магов ответным презрением, то-то Аранхольд таращился так недобро. Ну да ничего, Эйлик, вон, тоже в долгу не остался – руку ей сломал.
Болотистая земля мягкая, а потому, Итель, упав, не ушиблась. Только затылок на месте вырванных волос защипало от гнилой жижи. А Эйлик навалился сверху, вминая обессилившую от боли жертву во влажный мох, и принялся жадно рвать на ней платье – только ткань затрещала.
– Пусти! Пусти! – Рыдала ведьма, тщетно пытаясь вывернуться из грубых рук.
Но вот пальцы мужчины надёжно сомкнулись на горле трепыхающейся «дичи», да так сильно, что та лишь безмолвно забилась, шлёпая руками по волглой землице.
– В болото меня утянуть захотела? Думала, на дурака напала? Так вот, не хочешь, чтобы снова больно было, заткнись. Нечего своим ором дичь распугивать. Будешь молчать, отпущу живой. Поняла?
Итель, у которой к моменту окончания этой пламенной речи перед глазами уже плыли чёрные круги, из последних сил кивнула. Хватка стальных пальцев сразу же ослабла, и ведьма принялась жадно ловить ртом воздух. Это занятие оказалось таким увлекательным, что она даже не почувствовала жадных рук, самозабвенно лапающих её под обрывками одежды.
Собственно, Эйлик оказался тоже чрезвычайно увлечён, а потому и не заметил, как внезапно успокоилась жертва, лицо из умело-испуганного сделалось сосредоточенным и спокойным.
«О, мужчины, как вы предсказуемы… – со сладкой ненавистью подумала Фиалка. – Вас так легко обмануть, что это даже стыдно делать. Вот, ты сейчас так увлечён моим телом, что не понял главного – я вовсе не топить тебя собиралась, мой милый Эйлик, я лишь отвлекала тебя от главного, от своего колдовства. Умрёшь ты совсем иначе».
С замиранием в сердце она прислушивалась к тихим шорохам, которых увлечённый пойманной добычей маг не мог, точнее не хотел, слышать. И то верно – болото всегда полно всяческих неясных шелестов, кто же обратит на них внимание?
Лишь на мгновенье мужчина оторвался от созерцания беспомощных прелестей своей добычи – его удивило, что она как-то слишком ослабла и смирилась. Это показалось странным. А, когда волшебник увидел блуждающую покойную улыбку на измазанном в крови и болотной грязи лице… Было уже слишком поздно. Даже для магии.
– Я не буду кричать. – Мягко сказала Фиалка. – Но я вдоволь посмеюсь. Надеюсь, мой смех тебе будет слышать приятнее, чем крики?
Эйлик хотел было ударить её, но что-то гибкое и ледяное скользнуло под штанами по его бедру. Волшебник замер, думая, будто ему примерещилось. Но тут же за ледяным скольжением последовала острая боль, словно в ногу вонзились тонкие иголки. И почти сразу точно такой же болью взвыла правая рука, сомкнувшаяся снова на шее ведьмы. Тело перестало подчиняться, пальцы стремительно онемели, а по раненой ноге разлился неприятный холод. Потом дёрнулось от боли левое плечо. Холодная лента обвилась вокруг шеи волшебника, и прямо перед его глазами возникла, покачиваясь, чёрная треугольная голова с жуткими немигающими глазами. Голова гадюки.
А ледяные тела обитателей Топи продолжали обвивать отчаянно бьющегося в коконе сплетающихся гибких колец мужчину. Это выглядело до противного омерзительно – человеческий силуэт, кишащий чёрными глянцевыми жгутами. Они переплетались друг с другом, свивались и развивались, шипели и шелестели, оплетая тело жертвы всё плотнее и плотнее. Иногда в этом чёрном месиве нет-нет да мелькала белая плоть. Впрочем, тонкие чёрные змеи, каждая длиной не больше аршина, продолжали выползать из высокой травы и опутывать тело чужака, посмевшего вторгнуться в их царство.
Увы, Эйлик не смог бы отбиться от обитателей Топи магией, даже если бы очень захотел. Яд Кин-Чианской болотной гадюки парализует в считанные секунды, а в обездвиженном, изумлённом болью и ужасом теле какая может быть Сила?
Фиалка поднялась на подгибающиеся ноги и равнодушно перешагнула через кишащих змей, которые с наслаждением вытягивали жизненные соки из ещё тёплого (и, конечно, живого) тела жертвы. Эйлик умрёт не сразу, яд убьёт его не раньше, чем через четверть часа. К тому времени Итель как раз доберётся до маленького домика, где был оставлен умирать в одиночестве её муж.
Свитое змеиными телами бесформенное нечто, которое совсем недавно было волшебником, входящим в состав Великого Магического Совета, жалко захрипело. Может, змея в рот залезла?
– Не хочешь, чтобы больно было, заткнись. Нечего своим ором дичь распугивать. – Равнодушно посоветовала Фиалка и, шатаясь из стороны в сторону, поковыляла обратно в чашу, прижимая к покрытой царапинами груди увечную руку.
Древний призыв, на который отзывался всякий гад, оказался услышанным даже здесь, в этой чужой и дикой Топи, населённой неведомыми тварями. Да, любой лес, где бы он ни находился, всегда будет для ведьмы родным домом. Можете поверить.
* * *
Один раз она упала, споткнувшись в высокой траве. Упала очень неудачно – на сломанную руку. Боль была такой ослепляющей, что Итель только вгрызлась зубами в жирную влажную землю. Но ничего, вскорости попустило. Плача от нестерпимой душевной и телесной муки, ведьма добрела-таки до домика и лишь на мгновение задержалась у входа. Здоровая рука дрожала, тряслась и всё никак не желала толкнуть приземистую дверь. Тогда Итель пнула дверь ногой. Створка с грохотом ударилась о стену и чуть не захлопнулась снова. И всё же колдунья успела увидеть… Это мимолётное жуткое зрелище прогнало остатки оцепенения. Фиалка ворвалась внутрь.
Рогон стоял на коленях, привалившись плечом к стене. Нож торчал под левой лопаткой – уродливая рукоять выпирала, словно обломок кости. Кровь из раны текла уже очень медленно, даже как-то неохотно. Оно и не удивительно – пол в центре комнаты был весь в багровых разводах.
Ведьма на негнущихся ногах подошла к мужу и упала рядом с ним на выпачканные в алом доски. Фиалке показалось, будто жизнь покинет её в тот самый момент, в какой уйдёт из него последняя капля крови. Как ни силилась колдунья произнести хоть слово, а ничего у неё не получалось. Пепельно-серая шея мужа и его мучнисто-белые руки, испачканные в насыщенном багрянце, приковывали к себе взгляд.
– Видишь… – Прохрипел Рогон. – Они толком и убить-то не могут… Лучше б наняли кого… Наёмника что ли… Хоть бы не мучался… Да и ты бы не смотрела…
Итель забыла про свою нещадно болящую руку, про изодранные плечи, про рану на голове, про усталость и ужас – кинулась к нему. Обняла. Прижала к себе и завыла. Громко, по-бабски.
– Чш-ш-ш-ш… – Мягко попытался перехватить её руки Рогон. – Не надо кричать…
Его серые губы блестели пузырьками пурпурной пены, а потемневшие, стекленеющие глаза были страшны и неподвижны. Он умирал. И ничего не видел. Да и пальцы – холодные слабые – лишь скользнули по запястьям Фиалки. А потом волшебник стал заваливаться на спину. Итель выла и пыталась его удержать, чтобы не упал на безобразную рукоять, но расслабленное мужское тело оказалось слишком тяжёлым для девушки, у которой к тому же была сломана рука.
– Не-е-е-ет!!! – Снова захлебнулась Фиалка в бесполезном крике. – Любимый мой, счастье моё, радость моя, пожалуйста, я умоляю тебя, посмотри на меня…
На мгновенье его ресницы слабо задрожали, словно он и впрямь пытался раскрыть глаза, откликаясь на этот отчаянный призыв. А потом багряная пена запузырилась на губах ещё сильнее, и Рогон упал на дощатый пол, увлекая за собой жену.
В тот момент, когда они оба рухнули на испачканные кровью доски – один бездыханный и обескровленно-серый, а другая кричащая и белая, словно известь – в открытую дверь кто-то вбежал, тяжко гремя сапогами.
«Аранхольд, избавитель мой, вот ты и вернулся». – Подумала Итель с несказанным облегчением. Месть утратила всякий смысл. Единственное, чего хотелось – избавиться от боли, которая душила, мешала плакать и рвала на части сердце. Но вот чьи-то руки, ласковые и утешные, осторожно обняли Фиалку и потянули прочь от остывающего тела.
– НЕТ! – Она вцепилась в Рогона, словно их двоих связывала незримая нить, которая могла порваться, отдались Итель от него хоть на шаг. – НЕТ!
И всё-таки больная рука сама собой предательски разжалась, и ведьма оказалась в чьих-то крепких и таких надёжных объятиях. Алех.
Он что-то говорил, что-то спрашивал, но Фиалка только надрывно кричала, уткнувшись грязным, обезображенным от боли и плача лицом, в его шёлковую рубашку. А спустя ещё мгновенье вырвалась и вскочила на ноги.
Зэн-Зин стоял у двери, белый, как Алехова сорочка. Его узкие раскосые глаза были раскрыты так широко, что размером казались едва ли не с эльфийские. Кин-чианец смотрел на мёртвого друга, на лужи крови, размазанные по полу и на Итель, которая теперь даже отдалённо не напоминала красавицу – покрытая коркой грязи, со свалявшимися волосами, с неестественно вывернутой рукой, в разорванном платье и крови.
– Ты ведь чернокнижник, так делай что-нибудь! – Яростно встряхнула она Зен-Зина здоровой рукой. – Делай что-нибудь!
Фиалка впилась в него безумным взглядом. Алех осторожно, словно и впрямь имел дело с сумасшедшей, обнял её, крепко прижал к себе и сказал:
– Ничего нельзя сделать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики