науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Паренёк, завороженный мелодичностью голоса, нашёл в себе силы лишь на то, чтобы отрицательно помотать головой.
– Нет? – удивилась колдунья и тут же задала новый вопрос. – А хочешь попробовать?
Мальчишка перевёл испуганный взгляд на Тороя, в надежде, что тот подскажет правильный ответ. И только Элукса не тревожила новая неразбериха, он устроился на одном из широких подоконников и снова зашелестел карандашом по бумаге, рисуя сидящих за столом.
– Илан, – спокойно объяснил Торой. – Ты просто должен разбить зеркало. Это нетрудно, я полагаю. Сможешь?
Последний из рода Создателя с готовностью кивнул, пытаясь сойти за взрослого, которому ничего не страшно.
Пока Торой разговаривал с пареньком, трое сподвижников ведьмы подняли зеркало и, повернув его так, чтобы в нём мог в полный рост отразиться взрослый человек, прислонили к стене Залы.
– Вот. Держи. – Фиалка протянула мальчику средних размеров камень, который извлекла откуда-то из складок платья. – Нарочно для этого подобрала нынче утром в лесу.
Илан опасливо приблизился к ведьме и забрал поблескивающую вкраплениями кварца каменюку. Взвесил её на руке, шмыгнул носом и примерился, чтобы половчее кинуть. Тороя неожиданно охватило тревожное сомнение – кто знает, что случится, разбейся колдовское стекло, да и вообще, где уверенность, что Фиалка сказала правду? Вдруг едва рассыплется на осколки зеркало, погибнут вообще все? Или что пострашнее случится? Может, нужно повременить, обдумать, не измыслила ли ведьма какой хитрый ход? Судя по всему, подобные же мысли одолевали и Алеха, который всё никак не мог найти в себе сил оторвать взгляда от Ители.
А Люция думала совсем о другом. Она пыталась постигнуть смысл слов Фиалки, ну, о том, что всё, сделанное людьми делается для любви, ради любви и во имя любви. Что-то странное, право слово. О какой такой любви говорила Итель? И чем всеобщее низложение волшебников могло поспособствовать этой любви? Ведьмочка хмурилась и усиленно тёрла лоб. Разгадка, как ей казалось, плавала где-то на поверхности… Вот ещё чуть-чуть и ей, Люции, удастся постичь, удастся понять…
Итель не замечала, какими горестными раздумьями терзается её бывшая ученица, ведьма неотрывно следила за Иланом. Глаза её, не мигая, смотрели на мальчика, который уже решительно потёр льняную макушку и теперь примерялся для удара. Но потом что-то смутило Илана.
Итель едва сдержала улыбку. Камень-то не простой. Камень-то колдовской. Хорошо, что Торой и Алех так погружены в мысли о том, не собирается ли Фиалка обвести их вокруг пальца, заставляя мальчика разбить зеркало. Мужчины, мужчины… Как вы предсказуемы. Даже стыдно за вас временами.
– Илан, сыночек… – тихо донеслось откуда-то издалека. – Мальчик мой… Как ты повзрослел!
У Илана дыхание замерло в горле. Мама. Мама! Такой родной, такой дорогой голос. Где ты, мама? Мальчишка посмотрел туда, откуда могли бы доноситься обращённые к нему слова. Мама!
Она стояла прямо перед ним, живая и здоровая, а разделяла их лишь тонкая преграда стекла. Илан подбежал к зеркалу и прижался к нему холодеющими ладонями. Стекло оказалось пружинистым, податливым, словно желе.
Фрида Дижан ласково улыбалась из смутных зеркальных глубин. На ней было привычное домашнее платье с васильками по подолу, и волосы убраны, как всегда, лишь одна прядка (тоже, как всегда) непокорно выбивалась из-за левого уха. А красивые руки были по-прежнему покойно сложены на располневшем животе.
– Сыночек… – повторила она и улыбнулась, прижала ладонь к стеклу с другой стороны и, чертя пальцем по дрожащей глади, стала осторожно, букву за буквой выводить что-то. Илан не знал, что она пишет, мальчик ещё не умел читать и писать, лишь водил пальчиком по рябой поверхности зеркала, повторяя очертания то ли букв, то ли рун. Отчего-то он был уверен – мама пишет ему те самые слова, которые говорила всегда перед сном: «Люблю тебя, радость моя».
И с каждым новым завитком, выводимым ими на стекле, с каждым новым изгибом, ткань реальности истончалась и Илану, казалось, что он уже чувствует тепло маминой руки. А потом весь мир закружился перед глазами, и что-то неведомое выдернуло мальчишку из сладкого самообмана, оторвало от водянистого стекла, утянуло по скользким плитам гранитного пола обратно к столу.
Торой понял всю катастрофу происходящего – вершилось какое-то странное, древнее волшебство и он не знал, как ему воспрепятствовать. Илан, вместо того, чтобы разбить зеркало, принялся водить пальцем по водянистой поверхности, выписывая неизвестные руны. Краем глаза маг увидел, как напряглась на своём месте Итель, всем телом подавшись туда, вперёд, наблюдая, а точнее заставляя мальчика писать то, что следовало. А с каким недоумением оглянулись на колдовское стекло её опешившие спутники!
«Ах, Фиалка, ах лгунья. Да твои сподвижники и не ведают ни о чём» – промелькнуло в голове у волшебника. А потом интуиция сработала быстрее всех остальных чувств. Торой ещё не успел толком осознать, что делает, а уже захлестнул мальчика гибкой петлёй Силы и рванул на себя. Алех, поняв намерение мага, бросился с места и стремительным прыжком (на который способен только эльф) перемахнул через огромный стол, приземлившись с другой стороны. Один из близнецов-чернокнижников упал со своего стула, отброшенный ведьмаком прочь. Юноша ещё не успел приложиться локтями о каменные плиты и болезненно вскрикнуть, а Алех уже поймал Илана, смягчая невероятной мощи рывок.
Мальчишка врезался в эльфа, сбил его с ног, и оба кубарем покатились под стол. А остроухий спаситель ударился затылком о холодный пол и, ослеплённый неожиданно сильной болью, выпал из реальности. Однако перед тем как окунуться в темноту, порадовался, что сумел таки удержать Илана. Торой с такой силой дёрнул паренька прочь от Зеркала, что, если бы не молниеносная реакция Алеха, мальчишку незатейливо расплющило бы о противоположную стену Залы собраний.
Маг (который в отличие от эльфа не обладал столь стремительной реакцией) только-только вскочил с места, костеря себя на чём свет стоит. Торой ошибочно решил, будто неведомая сила Зеркала не отдаст паренька без боя. Отдала. Хорошо хоть эльф со свойственной его племени стремительностью не допустил трагедии. А потом все мысли вымелись прочь – Итель кошкой рванула к зеркалу, а следом за ней, быстрая, словно куница метнулась и Люция.
Растерянные спутники фиалковой ведьмы едва успели приподняться с мест, на которых сидели, а Итель уже стояла у зеркала, пропав дрожащими ладонями к трепещущей волнами стеклянной глади.
– РОГОН! – Этот её Призыв был оглушителен и силён.
Торой, словно сражённый невидимой стрелой, резко осел на пол, зажимая руками уши. Голова едва не взорвалась от страшной боли. Маг и раньше знал, что истинный Зов ведьмы может едва ли не убить, но и подумать не мог, будто слова эти окажутся настолько правдивы. Призыв Ители, прогремевший, словно набат, швырнул волшебника на пол, повалил с ног привставших со своих мест чернокнижников. Пожалуй, из всех присутствующих не повредил этот громоподобный Глас только Элуксу да Люции.
Подняв отяжелевшую голову, Торой с ужасом воззрился на Фиалку и увидел как в зеркале, к которому она приникла, возникла смутная фигура неизвестного пришлеца. А потом рябь исчезла, и стекло показало… Рогона. Он стоял, подавшись вперёд на фоне обступившей его со всех сторон тьмы. И смотрел на Фиалку.
Итель тянула руки к мужу, но никак не могла дотронуться до него – пальцы вязли в неосязаемой пустоте, не находили, не нащупывали того, кого искали.
– Любимый мой… – срывающимся голосом шептала красавица-ведьма. – Любимый мой, я пришла освободить тебя, вернуть тебя. Протяни мне руку.
И Торой с ужасом увидел, как ладонь Рогона медленно поднялась и нерешительно замерла в какой-то пяди от ладони Ители…
Из вязких объятий Вечности, из могильного холода он вышел к ней, верный Зову и памяти. Он смотрел только на неё, глаза в глаза. И сколько муки было в этом молчаливом взоре! Из мира мёртвых смотреть в мир живых и видеть то, что давно забыл. Из пучин Тьмы и Безвременья на мгновенье заглянуть туда, где есть жизнь и любовь, тепло солнечного света и запах напитанной дождём земли? Он смотрел на свою Фиалку, и его глаза любили. И только грустная улыбка застыла на лице.
– Родной мой! – Итель скребла руками по податливому, словно мокрая ткань, стеклу. – Я знаю, знаю, как тебя вернуть. Взгляни на них, они самые сильные, их Силы будет довольно. А он, он такой же как ты… Вы так похожи. Только не исчезай…
Её шёпот невнятный и безумный эхом отдавался в уголках залы.
Торой застонал – даже этот тихий шелест женского голоса причинял настрадавшимся от Призыва ушам нестерпимую боль. Но через долю мгновения пришло понимание сказанных ведьмой слов. И тут уж стало не до боли. Маг проклинал себя за недогадливость и беспомощность.
Вовсе не равновесие было нужно Фиалке, и не равенство между колдунами и магами, совсем не этого она добивалась столько лет, не к этому шла. Она хотела вернуть Рогона, она ждала, когда появится на свет тот, в чьё тело можно будет перетянуть душу мужа из Мира Скорби. И тело это должно быть молодым и сильным, чтобы Рогон в новой оболочке не чувствовал себя ни ущербным, ни беспомощным. А Торой ведь не уступает мужу Фиалки в Силе, он молод, крепок и сможет вместить в себя новую сущность. А эти колдуны и некроманты? Они были нужны красавице-ведьме вовсе не как спутники или помощники, а как жертвенные. Их Сила, Сила некромантов и чернокнижников, умело почерпнутая Ителью прорвёт тонкую ткань реальности, позволит освободить Рогона. И снова Торой застонал, но на этот раз не от боли.
Ах, какой дурак! Гиа хотел вернуть умершую жену, но не сумел, поскольку не был волшебником. Тогда он спрятал Зеркало. Может, просто ждал удобного для обряда случая, а может, не захотел идти к поставленной цели такими средствами. А вот Итель средства как раз и не смущают. Она скрупулёзно и долго готовилась.
А Торой? Какой же непроходимый глупец! Он взвешивал и примерял этот мир на себя, мужчину. Но Фиалка-то была женщиной, причём влюблённой женщиной, которая ради своей безумной любви готова на всё, на убийство, предательство, подлость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики