науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Алеха, который был старше и сильнее Золдана во множество раз. Алеха, который всегда резко осаживал Тороя-мальчишку, принимавшегося рассуждать о Рогоне. Алеха, который, кстати, входил в состав Великого Магического Совета.
Эльф обо всех этих измышлениях Рогона-Тороя, разумеется, не знал и лишь беспомощно развёл рукам. Судя по всему, в этой троице он был самым сильным магом и сейчас, как казалось Ители, должен был дать исчерпывающие ответы сразу на все её многочисленные вопросы.
– Почём я знаю… – Растерянно ответил Алех, задумчиво потирая подбородок, а затем снова сказал. – Посмотри, какие у него глаза…
Торой, которого очень занимало – каким образом люди, сидящие в повозке, отличили его от Рогона, попытался было снова что-то сказать, но закашлялся и скорчился на полу. Короткий приступ оказался слишком изнурительным и буквально высосал из волшебника остатки сил. Он клял себя последними словами, потому что не мог больше проронить ни звука. Да, ему следовало засыпать сидящих рядом всеми теми вопросами, которые терзали его с детства – о Рогоне, о войне, о Совете, обо всём. Но губы отказывались повиноваться, голос пропал, да и ничего умного в голову, как назло, не приходило. При малейшей же попытке сосредоточиться усиливалась тошнота, а головная боль вгрызалась в затылок, словно маленький злобный зверёк.
– У него же синие глаза. – Продолжил тем временем Алех невозмутимо. – Странно, Итель, что ты не заметила. Это, как-никак твой муж, а не мой.
Красавица колдунья беззлобно огрызнулась:
– Если помнишь, он только сейчас их, как следует, открыл…
Алех снова пожал плечами и удивлённо уставился на Тороя.
Низложенный волшебник в очередной раз попытался, было, заговорить, но поплатился за это новым приступом кашля и отчаянной болью, всколыхнувшейся в груди. Торой опять свернулся калачиком на дне повозки и разом утратил весь интерес к ведьме, Алеху и неизвестному темноволосому юноше. Не осталось ничего, кроме дикой боли и слабости. Такое уж свойство у всякой хвори – подчинять и смирять самое сильное тело, заставляя человека думать только об одном – о себе. Вот и сейчас Торою было совершенно всё равно, что он находился в одной повозке с молодым Алехом, ведьмой Ителью, да ещё и в теле Рогона… Всё это казалось таким мелким и незначительным в сравнении со страданием тела.
Маг ещё жадно хватал ртом воздух, когда ласковые прохладные руки осторожно легли на его пылающий лоб и смирили боль.
– Потерпи, не говори ничего, – Девушка увещевала его, словно капризного ребёнка.
Эльф же с подозрением смотрел на беспомощного мага и, наконец, после непродолжительных раздумий задумчиво произнёс:
– Если верить твоим словам, ты родишься только через триста лет, значит пока – тебя не существует. Как ты мог в таком случае оказаться здесь? – Потом Алех отвлёкся и повернулся к темноволосому пареньку, что по-прежнему сидел рядом, не издавая ни звука, – Слушай, Витам, может быть, это вообще не человек?
О! В этом был весь Алех – невозмутимый, хладнокровный, подозрительный и… в меру жесткосердный, как все бессмертные. Да и что с них взять – с эльфов, чей век в сотни раз длиннее человеческого? Разве могут они быть похожими на людей, проживая десятки человеческих жизней? Конечно, нет. И всё-таки Алех был ещё очень молод, чтобы набраться эдакого скептицизма… На этом измышления Тороя прервались, поскольку он обратил внимание, что эльф, не мигая, смотрит на темноволосого юношу, скромно сидящего у изголовья волшебника.
Тот, кого назвали Витамом, прикрыл глаза и коснулся пылающего запястья Тороя-Рогона. Некоторое время он сидел неподвижно с самым глубокомысленным выражением на лице, а потом, по-прежнему, не размыкая век, покачал головой:
– Это человек. Но это не Рогон. Рисунок мыслей совсем другой.
Торой с подозрением покосился на паренька. Рисунок мыслей? Стало быть, перед ним некромант, который не только может нащупывать пульсации жизненных сил, но ещё и способен отличать один рисунок от другого? Торой слышал ненаучное предположение (естественно, зарубленное Советом) о том, что вибрации Силы у каждого мага неповторимы, всё равно как неповторим рисунок линий на ладони, но он никогда не знал о том, что есть некроманты, которые могут видеть и различать эти рисунки.
Волшебник, хотел спросить Витама, как тот мог увидеть пульсацию его Силы, если он – Торой – низложен? Вопрос этот казался сейчас магу самым важным. Но, увы, чародей по-прежнему не мог издать ни звука, собственно, он и глаза-то держал открытыми путём невероятной концентрации воли.
И всё-таки маг попытался разжать губы. Это ему, конечно, не удалось, а как расплата за излишнюю самонадеянность в груди вспыхнула такая резкая боль, что сердце, казалось, лопнуло. Торой последний раз бросил угасающий взор на угрюмого Алеха, и мир перед его глазами в очередной раз померк.
* * *
Руки казались стеклянными. Они замёрзли до такой степени, что чудилось – ударь друг о дружку посильнее – и разобьются. Лицо онемело. То есть совсем онемело, словно было облеплено засохшей глиной. Торой глубоко вздохнул. Ледяной воздух стал поперёк горла, а потом пролился в лёгкие, щекоча и обжигая. Волшебник разлепил смёрзшиеся веки и увидел сиреневое небо. Небо это оживляли лишь низкие фиолетовые тучи и чёрные кроны засыпанных снегом сосен. Кроны медленно плыли в высоте. Сверху мягко осыпались красивые белые хлопья. Ветра не было, и огромные снежинки едва ли не торжественно оседали на скованную морозом землю и, попутно, в распахнутые глаза Тороя. Крахмально и зябко скрипели сугробы.
Удивительно, но волшебника опять-таки кто-то куда-то тащил. На этот раз, не особенно церемонясь – волоком. Люция? Он слышал где-то у себя за плечами упрямое сопение. Всё происходящие Торой воспринимал совершенно безучастно. Кажется, он лежал на куске какой-то ткани, может быть, даже это был его собственный плащ, который молоденькая ведьма тянула по сугробам. Где-то в глубине души у Тороя шевельнулась неудержимая жалость к маленькой упрямой девчонке, что нипочём не хотела бросать своего спутника в сугробах. Куда она его тащила? Зачем?
Пыхтение изредка прерывалось жалобным всхлипыванием. Торою хотелось ободрить Люцию, подать голос. Он даже смог разомкнуть онемевшие губы, но потом кроны сосен, что парили в сумеречном небе, закружились, и волшебник снова почувствовал, как проваливается куда-то в вязкий туман.
* * *
Тихо поскрипывало перо. Звук этот был для Тороя давно забытым и восходящим к детству, к тому далёкому времени, когда юный маг упражнялся в волшебстве. Его наставник имел привычку, свойственную многим учителям – с одной стороны вполглаза следить за своим практикующимся учеником да делать ему замечания, относительно правильности исполнения того или иного задания, а с другой стороны вполглаза при этом заниматься чем-то ещё, например, писать письма.
Низложенный маг открыл глаза. Странно, теперь ничего не болело, голова не кружилась, тошнота сохранилась только в воспоминаниях, даже слабости, донимавшей его в последние дни, и той не осталось ни малейшего следа.
– Гляди-ка, очнулся. – Без удивления произнёс незнакомый мужской голос.
Волшебник открыл глаза, гадая, где окажется на этот раз. Увиденное не разочаровало – небольшая комната в обычной деревенской избе. В комнате было темно и тихо. Так тихо бывает по ночам, когда все звуки умолкают и остаются лишь стоны ветра за надёжными стенами дома, да потрескивание углей в камине. И, правда, в углу горел очаг, а у тёмного окна за самым обычным обеденным столом устроился на скамье человек неслабого сложения и при свете сальной свечи что-то писал на малом листе пергамента. Человек сидел спиной к Торою, и волшебник видел длинные русые волосы, рассыпавшиеся по широким плечам. Больше в комнате не было никого и ничего – разве только ещё лавка, на которой покоился сам Торой.
Низложенный маг неуверенно сел, ожидая, что тело в любой момент подведёт и вновь откликнется приступом необъяснимой немочи. Но нет, обошлось. Голова оставалась ясной, и по-прежнему ничего не болело.
– Ты, садись, садись. И часы достань. – Посоветовал, не оборачиваясь, сидящий за столом богатырь.
Да, мужик и впрямь был крепким и роста немаленького. Из таких, как этот неизвестный писарь (до чего смешно он смотрелся с тонким гусиным пером в могучей руке) можно было скроить двух Тороев, да ещё и на половинку Люции осталось бы…
– Ты кто? – Решился, наконец, Торой.
Слышать собственный голос оказалось невыразимо радостно. Всё-таки это замечательно, когда можешь говорить без усилий, исторгая из груди не жалкий хрип, а вполне внятную человеческую речь.
Богатырь хмыкнул и ответил:
– Следи за временем. Его у нас очень мало. Так что, чем трепаться без толку, достань часы. – И добавил со знанием дела, – Они у тебя в правом кармане.
Торой решил больше не спорить, хотя оставалось только гадать, откуда детинушка знал о том, в каком кармане у мага находятся часы. Внезапно волшебника накрыло вполне определённое понимание, в его памяти всплыл образ умирающего зеркальщика Баруза и его последние слова, перекликающиеся со словами сидящего за столом богатыря: «Следи за временем».
Потому-то низложенный маг и замер на долю мгновения, осенённый этим неожиданным воспоминанием. Конечно, препираться было бессмысленно, а самое главное – незачем, потому чародей подчинился приказу своего нынешнего собеседника и пошарил на поясе. Часы и впрямь были в правом кармане. Он достал их и осторожно нажал на кнопочку, крышка откинулась с лёгким щелчком. В ущербном свете догорающего очага циферблат переливался красными сполохами, но вот что было странно – часы шли! А ведь, когда умирающий зеркальщик зачем-то вручал их магу – стрелки не двигались.
– Сколько там? – По-прежнему не оборачиваясь, спросил дюжий молодец.
Торой воззрился на циферблат и растерянно ответил:
– Да нисколько. В другую сторону идут – справа налево.
Богатырь кивнул:
– Оно и понятно, здесь время не движется вперёд. Только назад. Но я думаю, что у нас есть полчаса, может быть, чуть больше, может быть, чуть меньше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики