ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Его Высокопреосвященство, как обычно, выкрутился и при этом невообразим
ом конфузе, когда вместо разоблачения королевы чуть не свернули голову е
му самому. Он был нужен королю, поэтому король ему поверил.
Но вот мое положение было отнюдь не блестящим. Разумеется, герцог сообра
зил, кто мог срезать подвески с его плеча и почему это леди Винтер была так
любезна с ним на балу. Доказать он ничего не мог, но это значило лишь, что по
являться при дворе мне стало очень небезопасно…
В конечном итоге маленькая нелепая интрижка, тешащая самолюбие сильных
мира сего, навредила значительно больше, чем принесла пользы.
Я ушла в тень, избегая появляться в столице, и сказывалась больной, заброс
ив все дела и готовая в любой момент бежать.
Слабым утешением было лишь то, что когда разбитый герцогом Монморанси Су
биз сбежал в Англию и появился в Лондоне, ему мягко, но откровенно дали пон
ять, что на помощь могут рассчитывать лишь победители. Посеянные загодя
семена все-таки дали свои плоды. Горькое утешение. Надо было возвращатьс
я домой, во Францию.
Во Францию, которую я покинула восемь лет назад…

ГЛАВА ПЯТАЯ
ДЕВЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Вот и пришел черед этой печальной истории. Пора вернуться в юность.
Моя мать была женщина красивая, но не обеспеченная. Приданого у нее не был
о, и, разумеется, брак ей не светил.
Она была просто содержанкой крупного королевского чиновника, человека
довольно знатного происхождения. Поэтому внешняя сторона ее жизни была
великолепна, но основывалась на чрезвычайно шатком фундаменте. К несчас
тью, душа у нее была пылкая, и она совершила страшную ошибку, непроститель
ную для содержанки: влюбилась в своего господина. От этой любви родились
два моих старших брата и я, самая младшая в семье.
Пока был жив отец, все кругом, конечно же, считали маму госпожой и мы жили и
воспитывались, как подобает детям из хорошей семьи. Это, кстати, и объясня
ет, почему я не терялась ни в графском замке, ни в королевском дворце.
Связь их была целиком незаконной, вот почему ей придавался подчеркнуто п
ристойный вид. И, видимо, отец и мать, увлеченные созданием этой красивой к
артинки, совершенно забыли о том, что писана она на негодном холсте.
Братья были уже подростками, когда отец был убит. И все, разумеется, сразу
закончилось. Как сказали заплаканной маме, будь ты хоть трижды матерью е
го детей, но если ты всего лишь содержанка, то и место твое и твоих ублюдко
в на помойке. Семья отца весьма недвусмысленно показала ей на дверь, попу
тно отобрав все, что, по их мнению, ей совершенно не принадлежало.
Тут-то и выяснилось, что жить нам не на что.
Первенцу, моему старшему брату Жерару, отец, правда, успел выправить двор
янство и для фамилии отписать крохотный клочок земли, дающий право на пр
иставку «де». Но четверым жить на доходы, что давала та земля, было соверше
нно невозможно.
Мама, продав уцелевшие драгоценности, отдала меня и Робера в монастырь с
условием, что брата выучат на священника, а со мной разберутся позже, когд
а я подрасту. Оставшиеся деньги она отдала Жерару, а сама надела лучшее пл
атье, прошлась павой по городу, как в былые времена, и, дойдя до реки, утопил
ась.
Она была не права с самого начала. Маму сгубила порядочность, совершенно
неуместная в ее положении. Она думала, что ее кроткий нрав, искреннюю любо
вь и благородный характер люди оценят по достоинству и простят ей то, что
отец провел ее мимо алтаря. Бедная глупая мама… Скольких таких растоптал
и и тихо, и прилюдно. Никого не интересуют чувства, важно их документально
е засвидетельствование. Обеспечь ей отец поместье и хороший доход, люди,
конечно бы, шептались за спиной о ее подлости и продажности, но зато в лицо
ни одна собака, ни одна титулованная шлюха не посмела бы оказать ей неува
жение. Но матушка была слишком горда, чтобы просить отца об этом. «Она все
понимала…» Результат был печален. Видимо, бабушку сожгли слишком рано, и
она не смогла научить дочку, как правильно жить.
В прощальной записке мама просила нас лишь похоронить ее рядом с отцом. И
нтересно, кто бы нам это позволил?
Она была похоронена на кладбище для самоубийц, в неосвященной земле, без
всего, что положено католичке в последний час.
Жерар сказал: «Мама подождет, они с отцом теперь мертвы, и для них время те
чет по-другому. Мы исполним ее просьбу чуть позже».
Это был первый урок для меня.
Быть красивой, конечно, очень приятно, но если ты о себе не позаботишься, н
икто о тебе не позаботится. Люди могут предать, умереть, отвернуться. Зато
вещи, которые принадлежат тебе и собственность которых за тобой официал
ьно признана, останутся с тобой. Они надежней людей.
И именно в то время я поняла, что мужчины менее стойки, чем женщины.
Братья не выдержали и сломались. Собственная дальнейшая жизнь перестал
а их интересовать. Они не хотели бороться. Жерар был слишком беден, чтобы б
ыть дворянином, и слишком благороден, чтобы стать мещанином. Он избрал ст
ранное, на мой взгляд, занятие, которое, по его мнению, отвечало его положе
нию, и стал палачом.
Теперь, никто не смог бы его упрекнуть в том, что он, дворянин, опустился до
зарабатывания денег на жизнь ремеслом.
Нет, он по-прежнему занимался тем, для чего его готовили: убивал людей.
Пусть не на войне или на дуэли, а на городской площади, и не шпагой или мушк
етом, а топором, но какая, в сущности, разница?
Люди его сторонились, как прокаженного, и Жерара это полностью устраивал
о.
Робер послушно стал священником, не чувствуя в груди ни малейшей божьей
искры, призывающей его к этой стезе. Сколько подобных ему… Он был тих и зам
кнут, но все знают, что священнику и полагается быть таким. Я думаю, со дня с
мерти мамы душа у него кровоточила день за днем, он был самым добрым из нас
.

Прошло несколько лет, и все забылось. Другие события заслонили в памяти л
юдей все, что произошло с нашей семьей. Осталось лишь стойкое насторожен
ное отношение к нам, хотя мало кто помнил, почему это.
Той осенью, в день празднования пресвятой Марии Сентябрьской, когда нас
с Робером отпустили на праздник к брату, Жерар сказал: «Вот теперь пора».

Мы дождались ночи, взяли заступы и пошли к часовне, туда, где за оградой бы
ли могилы самоубийц. Было тихо и темно.
Жерар, теперь весьма опытный во всем, что касается переправки человека в
мир иной, с помощью Робера откопал останки. Платье лучше сохранилось, чем
мама, я же говорила, вещи прочнее людей. Робер по всем правилам отпел ее, и м
ы отнесли маму в склеп к отцу.
Вот теперь им действительно было наплевать на людей, на их глупые правил
а и обряды. Прав был Жерар, у живых другое время. Никто ничего и не узнал.
Я росла в монастыре, и все ясней мне становилось, что там я не останусь. Доб
родетель почему-то стойко охраняет лишь дурнушек. Наверное, у нее дурной
вкус.
И именно в пятнадцать лет на моем плече появилось клеймо. Этот загадочны
й момент я обойду молчанием. И не потому, что стыд закрывает мне уста. Прос
то за все эти годы я убедилась, что правда не интересует никого. В наше вре
мя басням верят охотнее, любая, даже самая дикая ложь принимается тем бла
госклоннее, чем точнее она отвечает запросам слушающего. А проверить ска
занное никто почему-то не хочет. Ведь для этого надо думать, делать, шевел
иться. Гораздо удобнее принять все, как оно есть. Хотя можно и рассказать,
почему бы нет…
Я любила, когда из монастыря меня отпускали к брату. В его доме, полном стр
анных вещей и загадочных трав, я чувствовала себя куда лучше, чем в нашем м
онастыре, где под внешним благочестием таились те же грехи, что и в миру. С
ловно я не видела, каким взглядом провожают меня святые отцы, допущенные
в этот сестринский рай! Благочестия в их взглядах было ровно столько же, с
колько во взоре томящегося на цепи бугая, когда мимо него ведут стадо кор
ов.
В городе тоже отбоя не было от желающих скрасить тяжелую жизнь молодой с
иротке. Причем то, что называется общественным мнением, было просто в яро
сти от моей неприступности, воспринимая это как дьявольскую гордыню и вы
зов почтенному обществу.
Поведи я себя, как тысячи девиц, сломленных обстоятельствами, все бы с обл
егчением вздохнули, осудили меня, а потом пожалели Ц бедная, рожденная в
грехе малютка, яблоко от яблони недалеко падает.
Но у меня были собственные планы на то, как сложится моя жизнь, и падать ту
да, куда пытались спихнуть мою мать, я не собиралась. Местным кавалерам эт
о очень не нравилось.
И однажды погожим днем, когда брат отсутствовал, выполняя свою работу, в е
го дом заявился влиятельный в городе господин в очень красивой бархатно
й маской на лице и, подкреплением в виде нескольких лакеев.
Господин был почему-то очень обижен моим отказом принять его покровител
ьство.
Его люди связали меня, отыскали в инструментах Жерара подходящее клеймо
, раскалили и впечатали лилию мне в плечо. Обуглилась кожа, шипела, превращ
аясь в сгустки крови. На глазах чернело под раскаленным железом мясо. Так
ой боли нет, наверное, и в аду. Зубы мои так сжали засунутый в рот кляп, что е
го только к вечеру удалось удалить изо рта.
Заклеймив несговорчивую дурочку, господин, довольный шуткой, потрепал м
еня по щеке и поспешно удалился. Стоящий на страже лакей предупредил, что
возвращается домой Жерар.
Брат первый, как профессионал, оценил проделанную надо мной работу. С точ
ки зрения палача, клеймо вышло безупречно.
Чтобы достать увязший в зубах кляп, Жерару пришлось разжимать мне челюст
и какими-то железяками. В результате хрустнул и сломался с левой стороны
зуб, рядом с глазным, пришлось его удалить.
Это и был заключительный итог такого полного на события дня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики