ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Под видом бессмысленности часто выступает не только тревога
смерти: тревога, проистекающая из осознания свободы и изоляции
также нередко принимается за тревогу бессмысленности. Взгляд на
существование как на часть некоего грандиозного замысла, существу-
ющего "где-то там", в котором человеку предназначена какая-то роль,
позволяет нам отрицать свою свободу и свою ответственность за план
и структуру собственной жизни и избегать тревоги отсутствия почвы.
Страх абсолютного одиночества также побуждает нас искать иденти-
фикации с чем-нибудь или кем-нибудь. Стать частью большей груп-
пы или посвятить себя какому-то движению, делу. идее - все это
эффективные способы отрицания изоляции.
Смысл жизни - культуральный артефакт?
К вопросу о смысле жизни примешиваются не только проблемы,
обусловленные конечными факторами, связанными со смертью, сво-
бодой и изоляцией; его также чрезвычайно трудно увидеть вне куль-
туральных предубеждений. Однажды я видел карикатуру, которая
вполне иллюстрирует эту проблему. Она изображает стайку американ-
ских путешественников, напряженно внимающих тибетскому монаху
на вершине отвесной горы. Подпись под картинкой гласит: "Цель
жизни? Если бы я ее знал, я был бы богат!"
Культуральная предвзятость, иллюстрируемая этой карикатурой,
отражена и во взглядах видного психиатра, который пишет о смысле
жизни и утверждает с полной убежденностью:
"Ни один человек не может всегда добиваться, всегда тво-
рить. Ни один человек не может всегда быть успешным в
своих попытках. Но двигаться в правильном направлении,
не для того чтобы добиться, а чтобы добиваться, не прихо-
дя на постоялый двор, а идя к постоялому двору, не почи-
вая на лаврах, а двигаясь к лаврам, находя своим талантам
самое конструктивное, продуктивное и творческое приме-
нение, - наверное, в этом и состоит главное значение жиз-
ни, единственный возможный ответ на экзистенциальный
невроз, который парализует человеческие усилия и калечит
человеческую психику"".
С той же убежденностью Франкл описывает "достижение", или
"осуществление", как "явную и самоочевидную" категорию жизнен-
ного смысла.
Но самоочевидна ли она? Является ли стремление, достижение или
движение вперед частью существования, неотъемлемой частью глубо-
чайших слоев человеческой мотивации? На этот вопрос можно с пол-
ной уверенностью ответить отрицательно. В нашей собственной куль-
туре были другие эпохи, когда устремление к цели никоим образом
не принималось в качестве заслуживающего всеобщего одобрения спо-
соба обретения смысла жизни. Надпись на диске очень древних сол-
нечных часов гласит: "Horas поп numero nisi serena" ("Часы ничего не
523
значат, если они не безмятежны"). Фромм отмечает, что горячее
стремление человека к славе и прочному достижению является распро-
страненным с эпохи Возрождения до наших дней, тогда как у сред-
невекового человека оно малозаметно. Кроме того, в странах Север-
ной Европы одержимое стремление человека к работе не проявлялось
до XVI века". Вера в "прогресс", неуклонно направляемый цивили-
зацией в желательную сторону, также возникла относительно недав-
но, до XVII века она не играло заметной роли в культуре.
Другие современные культуры не разделяют не только понимания
жизненной цели, ориентированного на достижение, но и самой кон-
цепции "жизненной цели". Один из тех, кто наиболее ясно выража-
ет альтернативную точку зрения, - учитель дзэн Д.Т. Судзуки. В
блестящем эссе Судзуки иллюстрирует два противоположных отно-
шения к жизни, сравнивая два стихотворения. Первое - хайку Басе,
японского поэта XVII века:
Когда я внимательно смотрю,
Я вижу цветущую казуму
У ограды!
Второе - строфа Теннисона:
Цветок в потрескавшейся стене,
Я вырываю тебя из трещин
И держу, вместе с корнями, в руке.
Маленький Цветок, но если бы я мог понять,
Что ты такое, весь, со всеми корнями,
Тогда я знал бы, что такое Бог и человек.
Басе в хайку просто внимательно смотрит на назуму (незаметное,
скромное, почти ничтожное растение), цветущее у ограды. Хайку
выражает (хотя, как говорит Судзуки, ее утонченность при переводе
утрачена) нежное, смиренное, близкое и гармоничное отношение к
природе. Басе безмятежен; его чувства сильны, но он мягко позво-
ляет последним двум слогам (называемым по-японски "кана", кото-
рым в английском переводе найдено адекватное соответствие в виде
восклицательного знака) выразить то, что он чувствует.
Теннисон красноречив и активен. Он срывает цветок, вырывает
его из природы "вместе с корнями" (а это означает, что растение может
погибнуть) и внимательно изучает его (как будто для того, чтобы
анатомировать). Теннисон пытается проанализировать и понять цве-
ток, он отстраняется от него в манере научной объективности. Он
использует цветок, чтобы узнать что-то еще. Он превращает свою
встречу с цветком в знание и, в конечном счете, во власть.
Судзуки полагает, что этот контраст иллюстрирует западное и во-
сточное отношение к природе и косвенно - к жизни. Западный че-
ловек аналитичен и объективен и пытается понять природу, анализи-
руя, а затем подчиняя и эксплуатируя ее. Восточный человек
субъективен, он объединяет, суммирует и пытается не анализировать
и использовать природу, но ощутить ее и войти с ней в гармонию.
Таким образом, это контраст между модусом поиска-действия и мо-
дусом гармонизации-единства, часто выражаемый через противопос-
тавление "действия" и "бытия".
Если мы выйдем из своей современной шкуры и оглянемся назад,
то легко увидим, что установки по отношению к "цели" претерпели
постепенную эволюцию. Первые христиане превыше всего ценили
созерцание. Вспомним слова Христа: "Они не сеют, не жнут и не
собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их"; или "По-
глядите на лилии в поле, как они растут: не трудятся и не прядут"".
Первые христиане считали труд и благополучие не целями, которые
нужно преследовать, а препятствиями, забивающими разум забота-
ми и поглощающими время, которое следует провести в служении
Богу. В первых монастырях физическим трудом занимались одни
послушники; художественная деятельность (иллюстрирование рукопи-
сей) ценилась выше, а самым праведным занятием считалось созер-
цание. Резные изображения по камню на фасадах романских соборов
недвусмысленно показывают эту иерархию.
В конце Средних веков люди начали стремиться к познанию за-
конов природы и труду с целью активного подчинения физического
мира. Центральным мотивом астрологических трактатов XIII века было
то, что "мудрый человек будет властвовать над звездами". Человек
Возрождения открыто принимал активное отношение к миру. Люди,
подобные Леонардо да Винчи, Джордано Бруно и Бенвенуто Челли-
ни, полагали, что мир существует, чтобы его изменить; они избави-
ли понятие труда (и профессионального мастерства) от бытовавшего
пренебрежительного отношения.
В XVI веке Джон Кальвин выдвинул теологическую систему, ока-
завшую сильное влияние на установки западной культуры по отноше-
нию к жизненной цели. Кальвин верил, что людям, по милости Бога,
суждено быть либо избранными, либо проклятыми. Избранные ин-
туитивно знали о своем предопределенном спасении и, по желанию
Бога, должны были активно участвовать в делах этого мира. По сути,
Кальвин заявил, что знаком избранности Богом является мирской
успех человека. С другой стороны, проклятые были неудачниками и
в земной жизни.
Испытавшая влияние Кальвина пуританская традиция, от которой
мы еще не вполне освободились, ценила самопожертвование, тяже-
525
лый труд, амбиции и социальный статус. Труд считался богоугодным
делом: для праздных рук дьявол находит занятие. Государство уподоб-
лялось весельной лодке: каждый человек был членом экипажа и дол-
жен был грести своим веслом". Тот, кто не греб, считался баллас-
том - он паразитировал на остальных. Подобные этические представ-
ления прекрасно работали на экономическую жизнеспособность моло-
дых Соединенных Штатов, но для тех поколений, которые в чем-то не
ощущали себя "соответствующими", они создавали постоянный фон
переживаний вины и ничтожности.
Таким образом, западное общество незаметно приняло такое виде-
ние мира, в котором существует некий "пункт назначения", результат
всех стремлений человека. Человек стремится к цели. Усилия человека
должны иметь некую конечную точку, точно так же, как проповедь
имеет мораль, а рассказ - убедительный вывод. Все является подго-
товкой к чему-то еще. Уильям Батлер Иетс сокрушался: "Когда я ду-
маю обо всех книгах, которые прочел, о слышанных мудрых словах,
о тревогах, доставленных родителям, ... о надеждах, которые питал,
вся жизнь, взвешенная на весах моей собственной жизни, кажется мне
подготовкой к чему-то, что никогда не произойдет".
Полезный язык для обсуждения этого западного видения мира мож-
но позаимствовать у эстетики, различающей в музыкальной компози-
ции пассажи, обладающие характером "введения" (или "подготовки")
и пассажи, имеющие качество "исполнения" (или "осуществления").
Мы, западные люди, подобным образом классифицируем свою жиз-
ненную активность: прошлое и настоящее - это подготовка к тому, что
должно последовать. Но что должно последовать? Если мы не верим в
бессмертие, то приходим к ощущению, что вся наша жизнь является
подготовкой, не завершающейся "исполнением". При этом трудно не
испытывать переживания "бесцельности", "бессмысленности".
Но следует помнить, что искусство - это не жизнь. Искусство
может создать равновесие между "подготовкой" и "исполнением" так,
как это не может сделать жизнь. Убежденность в том, что жизнь без
достижения цели не полна, - не столько трагический экзистенциаль-
ный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики