ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Мы последовали за ее трепетом, и он привел нас в важные сферы
и поставил перед фундаментальными проблемами. Несомненно, она
могла найти способы заполнить свое время, но какое значение имел
ее страх "опустевшего гнезда"? Она всегда желала свободы, но сей-
час, получив ее, была от нее в ужасе. Почему?
Значение дрожи нам прояснил сон. Сын этой пациентки, кото-
рый только что уехал в колледж, в средней школе был акробатом и
жонглером. В ее сне была только она сама, держащая в руке 35-мил-
лиметровый фотослайд, изображающий ее жонглирующего сына.
Слайд, однако, был особенным в том смысле, что он показывал
одновременно множество движений ее сына, который жонглировал
и проделывал акробатические номера. Ее ассоциации, связанные с
этим сном, относились к теме времени. Слайд схватывали органи-
зовывал время и движение. Он сохранял все живым, но делал все
неподвижным. Он замораживал жизнь. "Время движется, - сказала
она, - и у меня нет способа остановить его. Я не хотела, чтобы Джон
вырастал. Я по-настоящему дорожила этими годами, когда он был с
нами. Но время движется независимо от того, нравится мне это или
нет. Оно движется как для Джона, так и для меня. Поняггь это, по-
настоящему понять - ужасно".
Этот сон поместил в четкий фокус факт ее собственной смертно-
н, и вместо того, чтобы кинуться заполнять жизнь отвлечениями,
дна научилась более полно, чем прежде, ценить время и жизнь и по-
ражаться ей. Пациентка переместилась в сферу, которую Хайдеггер
вписывает как аутентичное бытие: она удивлялась не тому, каковы
1ещи, а тому, что они есть. С моей точки зрения, терапия помогла
Второй пациентке больше, чем первой. Это невозможно показать с
омощью обычных средств оценки результата терапии. На самом деле,
возможно, вторая пациентка сохраняла переживание тревоги в боль-
шей степени, чем первая. Но тревога - это часть существования, и
рока мы продолжаем расти и созидать, мы не можем быть свободны-
ми от нее. Однако такая ценностная ориентация вызывает много воп-
росов относительно роли терапевта. Не берет ли терапевт на себя слиш-
ком много? Разве пациент обращается к нему как к проводнику в мир
зистенциального сознания? Не сводятся ли высказывания большин-
ва пациентов к незатейливому: "Мне плохо, помогите мне почув-
вовать себя лучше"? И если это так, то почему бы не прибегнуть к
ым быстрым, самым эффективным средствам из находящихся в
1ашем распоряжении - например, к транквилизаторам или бихеви-
рральной модификации состояния? Такие вопросы, возникающие в
1вязи с любой формой терапии, основанной на самосознавании, не
1югут игнорироваться; они будут затрагиваться вновь и вновь на про-
рпкении этой книги.
1 В ходе всякой терапии непременно случаются ситуации, которые,
1удучи чутко акцентированы терапевтом, позволяют увеличить созна-
1ание пациентом экзистенциальных параметров его или ее проблем.
раиболее явные из этих ситуаций неуклонно напоминают о смертно-
1ти и о необратимости времени. Смерть человека из близкого окру-
жения всегда, если терапевт достаточно настойчив, может вызвать у
рациента возрастание сознавания смерти. Горе имеет много компо-
нентов - собственно утрата, амбивалентность и чувство вины, кру-
рение жизненного плана. И все они должны тщательно прорабаты-
ваться в терапии. Но, как я уже подчеркнул выше, смерть другого
еловека также приближает нас к встрече с собственной смертью, а
тот аспект работы горя обычно упускается. Некоторые психотерапев-
ы могут считать, что понесший утрату человек и без того слишком
юдавпен, чтобы взваливать на него дополнительную задачу выясне-
я отношений с собственной смертностью. Я, однако, считаю, что
J представление часто бывает ошибочным: некоторые люди в резуль-
ге личной трагедии проходят через грандиозный личностный рост.
Смерть другого и экзистенциальное сознание. Для многих смерть
тизкого существа влечет интимнейшее осознание собственной смер-
189
ти. Пол Ландсбург (Paul Landsburg) в связи со смертью любимого
человека говорит следующее:
"Было наше "мы" с умирающим. В этом "мы" - все;
особая власть, которой обладало это новое и совершенно
личностное существо, вела меня к живому осознанию не-
избежности моей собственной смерти... Моя общность с тем
человеком как будто бы прервана, но до некоторой степе-
ни она есть я сам, и я чувствую смерть в самом сердце мо-
его существования.
Джон Донн (John Donne) говорил о том же самом в своей знаме-
нитой проповеди: "И потому не спрашивай никогда, по ком звонит
колокол. Он звонит по тебе".
Потеря родителя заставляет нас соприкоснуться с нашей собствен-
ной уязвимостью: если наши родители не смогли спасти себя, то кто
спасет нас? Если родителей нет - уже никого нет между нами и мо-
тилой. Это мы стали теперь барьером между нашими детьми и смер-
тью. Переживания коллеги после смерти его отца иллюстрируют эту
мысль. Он давно ожидал смерти отца и воспринял новость спокой-
но. Однако когда он сел в самолет, чтобы лететь домой на похоро-
ны, его охватила паника. Очень опытный путешественник, он вне-
запно потерял уверенность в безопасности взлета и приземления
самолета - как если бы исчезла его защита от превратностей судьбы.
Потеря супруга часто пробуждает проблему фундаментальной изо-
ляции; потеря значимого другого (иногда доминантного другого) уси-
ливает наше сознание того факта, что как бы мы ни старались прой-
ти через этот мир рука об руку с кем-то, все равно остается базовое
одиночество, с которым мы должны мириться. Никто не в силах
умереть своей смертью с кем-то или для кого-то.
Терапевт, внимательный к ассоциациям и сновидениям пережива-
ющего утрату пациента, обнаружит красноречивые свидетельства его
озабоченности собственной смертью. Например, один пациент рас-
сказал следующий кошмар, приснившийся ему ночью после того, как
он узнал, что у его жены неоперабельный рак:
"Я жил в моем старом доме в ___(Дом, принадлежавший
семье в течение трех поколений.) Чудовище Франкенштей-
на преследовало меня по дому. Я был в ужасе. Дом ветхий,
разрушающийся. Черепица осыпается, крыша течет. Вода
текла всюду сквозь мою мать. (Его мать умерла шесть меся-
цев назад.) Я боролся с ним. Я мог выбрать оружие. Одно
оружие имело изогнутое лезвие с рукояткой и напоминало
косу. Я полоснул его и сбросил с крыши. Оно лежало рас-
простертое на мостовой. Потом оно встало и вновь начало
преследовать меня по дому".
Первая ассоциация пациента, относящаяся к этому сну, была сле-
ющая: "Я знаю, что за моими плечами - сотня тысяч миль". Сим-
пичность сна не оставляла сомнений. Приближающаяся смерть жены
апоминала пациенту, что его собственная жизнь, подобно дому,
зрушается; смерть неотвратимо преследует его, персонифицирован-
я, как и в детстве, образом монстра, которого нельзя остановить.
Другому пациенту, Тиму, у жены которого был рак на терминаль-
?й стадии, приснился следующий сон в ночь после того, как его жену
задолго до смерти пришлось госпитализировать из-за серьезных
ательных проблем:
"Я только что вернулся из некой поездки и обнаружил,
что меня вытеснили в какую-то заднюю комнату. Кто-то со
мной расправился. Эта комната вся была заполнена мягкой
мебелью, фанерой, пылью; все было покрыто проволочной
сеткой. Выхода не было. Это напомнило мне пьесу Сарт-
ра. Я чувствовал удушье. Я не мог дышать, что-то давило
на меня. Я подобрал какую-то грубо сколоченную фанер-
ную коробку или ящик. Она ударилась о стену или об пол,
и один угол у нее был разбит. Этот разбитый угол на са-
мом деле застрял в моем уме. Он как бы сделал зарубку. Я
решил обсудить это с самым большим начальником. Я пойду
прямо в верхи и буду жаловаться. Я пойду к вице-президен-
ту. Затем я поднимался по очень элегантной лестнице с
перилами из красного дерева и мраморными ступенями. Я
. был разгневан. Меня отодвинули в сторону. Они сделали
это со мной. Потом я перестал понимать, кому мне следу-
ет жаловаться".
Ассоциации Тима по поводу этого сна ясно показывали, что на-
[гающаяся смерть жены подтолкнула его к конфронтации с соб-
енной смертью. Выделяющийся образ из этого сна, "делающий за-
бку" разбитый угол фанерного ящика, напомнил ему разбитый
рпус его автомобиля после серьезной аварии, в которой мой паци-
т едва не погиб. Фанерный ящик также заставил его подумать о
похоронному ритуалу иудаизма). Во сне именно он оказывается в
191
ситуации своей жены. Это он не может дышать. Это он отодвинут н
сторону, пойман в ловушку, подмят чем-то давящим на него. Основ-
ные аффекты сна - гнев и недоумение. Он чувствовал гнев из-за того,
что с ним происходит, но кому он мог адресовать жалобу? Он про-
снулся в состоянии глубокой растерянности по поводу того, к кому
там, наверху, следовало бы обратиться.
В терапии этот сон открыл важные перспективы. Он открыл для
пациента, находившегося до того в паническом состоянии, возмож-
ность сгруппировать свои чувства и работать осмысленным образом над
каждой группой. Пациента захлестнула тревога смерти, с которой он
пытался справиться, физически избегая жены и с помощью компуль-
сивной сексуальности. Например, он по несколько раз в день мас-
турбировал в постели рядом с женой (я кратко описывал случай это-
го пациента в главе 4). После того, как мы открыто поработали над
его тревогой по поводу собственной смерти, он в конце концов смог
оставаться рядом с женой, успокаивать ее, обладая ею, и благодаря
этому в значительной мере избежал чувства вины после ее смерти.
После смерти жены терапия Тима фокусировалась как на утрате, так
и на его собственной экзистенциальной ситуации, увидеть которую
более ясно ему помогла смерть жены.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики